Милан. На память. Как живется

Конечно, мы обе стукнулись головами о низкую притолоку в деревянных воротах и пошли на третий (второй, по-местному) этаж пешком. Волоча чемоданы вверх по винтовой лестнице с травертиновыми ступенями. И — по балкону, в тихий уголок, к распахнутой узкой двери с двумя замками и тремя засовами.

Continue Reading

Что наделали конфеты, или С Черни в голове

Учительница моя была из вольнонаемных, энергично ударяла по клавишам цвета слоновой кости своими полными руками в кольцах, удлиненными ярко-красными блестящими ногтями. При касании слышался цокот. Быстрее мелодия — энергичнее цокотали ее пальцы.

Continue Reading

Скажи: «цитром!», или Книжка про Венгрию — 1 экз.

Вокзальная стена в тенистом дремлющем Шарваре снабжена крошечной табличкой-барельефом — вагон с торчащей из зарешеченного окна костлявой растопыренной ладонью. Надписи на иврите и венгерском. Установлена в память об эшелонах, увозивших и из этого маленького городка людей в концлагеря…

Continue Reading

Мой первый книжный шкап

(тема позаимствована у О.Э.М.)

Мой первый книжный шкап — и не мой вовсе, а моей бабушки, Валентины Ивановны. Точнее, не только ее, а общий, достояние всех девятерых внуков и пятерых детей. Имя бабушки, ставшее родным, до сих пор не желаю делить ни с экс-губернатором, ни с няней дочери, ни с ее же учительницей математики.

Continue Reading

Место силы, или Телос моей жизни.

Вот на этой вечно людной кухне, где висел календарь с «Ночным кафе» Ван Гога, и явилось мне мое предназначение, или телос: печь пироги, блины, сушить сухари, что угодно, и угощать друзей. Кормить людей. Возможно, это и не телос, но что тогда?

Continue Reading