Руссо туристо на маёвке

Самое время вспомнить, как два года назад мы ездили в Стамбул на Первомай.

Сестра давно рассказывала, как это чудесно — поехать в Турцию. Сама нежно любит эту страну и готова посещать ее еще и еще. Мои предварительные представления о турецких прелестях однако, исчерпывались образами булыжных мостовых и безлюдных кривых узких улочек с невпопад валяющимися арбузными корками. Ну, вдруг кто-то скажет энергично над самым ухом что-то вроде «айлюлю!» Все, пожалуй.

Continue Reading

Еще места силы, или Попробуй-ка выговори: Секешфехервар!

Мне было семь лет, когда жизнь изменилась. Мы уехали жить в Венгрию. В таинственный непроизносимый Секешфехервар. Из заснеженного  Куйбышева, где мы с сестрой приходили после саночных катаний заскорузлые, залепленные ледышками, где на день рождения мне подарили шоколадную цельную рыбу, и ее нужно было резать ножом на тонкие ломтики. В волшебную страну, где продавались разноцветные шарики жвачки в трубочках, — нам такой гостинец от папы, который уехал раньше, привез его сослуживец. Там была одна такая вкусная, апельсиновая! И мятные, кажется, тоже были.

Continue Reading

Милан. На память. Каждый день

Автобусная остановка в аэропорту. Два автобуса друг за другом, оба до Stazione Centrale. Парень, водитель ближайшего к нам, еще пустого, приглашающим жестом: «Садитесь!» Мы: «Через сколько поедешь?» — «В 14-10, через 15 минут.» Мы: «А — тот автобус?» (куда все садятся) — машет рукой в сторону автобуса по соседству: «Ask!»
Тот отъезжал через пару минут.

Continue Reading

Милан. На память. Как живется

Конечно, мы обе стукнулись головами о низкую притолоку в деревянных воротах и пошли на третий (второй, по-местному) этаж пешком. Волоча чемоданы вверх по винтовой лестнице с травертиновыми ступенями. И — по балкону, в тихий уголок, к распахнутой узкой двери с двумя замками и тремя засовами.

Continue Reading

Скажи: «цитром!», или Книжка про Венгрию — 1 экз.

Вокзальная стена в тенистом дремлющем Шарваре снабжена крошечной табличкой-барельефом — вагон с торчащей из зарешеченного окна костлявой растопыренной ладонью. Надписи на иврите и венгерском. Установлена в память об эшелонах, увозивших и из этого маленького городка людей в концлагеря…

Continue Reading