Бабское чтиво, или Зачем мне нужны девочковые штучки.

«Что читаешь? А, бабское чтиво», — презрительно бросил мой товарищ, кивнув на «Медею и ее детей», которую я держала в руках. После этого я стала выбирать книжки Улицкой, да и прочих авторов-женщин, с оглядкой.

Continue Reading

О тщете всего сущего

Ондатр (он же Выхухоль, в другом переводе «Комета прилетает») всюду таскал за собой книжку «О тщете всего сущего». Вел себя, правда, как последний выпендрежник — капризничал, заставлял окружающих о себе заботиться, прикрываясь отговорками вроде «не обращайте на меня внимания».

Continue Reading

Милан. На память. Каждый день.

Автобусная остановка в аэропорту. Два автобуса друг за другом, оба до Stazione Centrale. Парень, водитель ближайшего к нам, еще пустого, приглашающим жестом: «Садитесь!» Мы: «Через сколько поедешь?» — «В 14-10, через 15 минут.» Мы: «А — тот автобус?» (куда все садятся) — машет рукой в сторону автобуса по соседству: «Ask!»
Тот отъезжал через пару минут.

Continue Reading

Милан. На память. Как живется

Конечно, мы обе стукнулись головами о низкую притолоку в деревянных воротах и пошли на третий (второй, по-местному) этаж пешком. Волоча чемоданы вверх по винтовой лестнице с травертиновыми ступенями. И — по балкону, в тихий уголок, к распахнутой узкой двери с двумя замками и тремя засовами.

Continue Reading

Что наделали конфеты, или С Черни в голове

Учительница моя была из вольнонаемных, энергично ударяла по клавишам цвета слоновой кости своими полными руками в кольцах, удлиненными ярко-красными блестящими ногтями. При касании слышался цокот. Быстрее мелодия — энергичнее цокотали ее пальцы.

Continue Reading

Скажи: «цитром!», или Книжка про Венгрию — 1 экз.

Вокзальная стена в тенистом дремлющем Шарваре снабжена крошечной табличкой-барельефом — вагон с торчащей из зарешеченного окна костлявой растопыренной ладонью. Надписи на иврите и венгерском. Установлена в память об эшелонах, увозивших и из этого маленького городка людей в концлагеря…

Continue Reading

Мой первый книжный шкап

(тема позаимствована у О.Э.М.)

Мой первый книжный шкап — и не мой вовсе, а моей бабушки, Валентины Ивановны. Точнее, не только ее, а общий, достояние всех девятерых внуков и пятерых детей. Имя бабушки, ставшее родным, до сих пор не желаю делить ни с экс-губернатором, ни с няней дочери, ни с ее же учительницей математики.

Continue Reading

Место силы, или Телос моей жизни.

Вот на этой вечно людной кухне, где висел календарь с «Ночным кафе» Ван Гога, и явилось мне мое предназначение, или телос: печь пироги, блины, сушить сухари, что угодно, и угощать друзей. Кормить людей. Возможно, это и не телос, но что тогда?

Continue Reading