Неделя 14. Брак и воздух

Неделя наконец-то-тепла, ночных посиделок на балконе и прогулок по музеям.  Задан Жорж Брак (Georges Braque), непростой и самобытный, но сразу отсылающий к очень многим, уже знакомым: Сезанну, Пикассо. Предыдущие недели некоторые коллеги даже, случалось, ошибались и копировали работы Жоржа вместо Пабло. Настолько близко они сосуществовали в этом своём кубизме. 

Причём Елена посоветовала как раз не концентрироваться на периоде кубизма, и вообще — сосредоточиться на технике коллажа, отложив ненадолго краски. Ну что ж, вспомним Курсеру, подумала я. Там бывало всякое, и средовой дизайн даже. И коллаж. И «сундучки с воспоминаниями».

     

92. Этот портрет взялась делать, строго говоря, очень задним числом. То есть, следующий номер (93-й) сделала прежде. Но то был коллаж, посвящённый всему дню, он «выскочил» из меня сразу. А эта женщина — нарисована после, как работа над ошибками, точнее, недовыполненное дз. Картинка от изначальных форм и пропорций утекла, уползла, исказилась (вот как полезно сопоставлять оригинал и копию!), а по цвету — ужасно напоминала сезанновские работы.

Когда одна соученица выложила копию той же дамы, я удивилась — насколько другая у неё цветовая гамма! Оказалось, всё дело в интернетовских изображениях, конечно. Когда нашла «тот» оригинал, поняла и его настроение, и даже сделала мрачную работу ему в тон (см. 95).

93. Тот самый коллаж, в духе прожитого дня. Когда шла утром (ну как «утром», — в час дня) к метро, увидела на тротуаре (ну как, «на тротуаре», — на проезжей части, тротуара там просто нет) карту рубашкой вверх. Из любопытства (гадаю же! Таро вон даже приобрела!) схватила грязную бумажку в руки, а там — двойка червей. Не сильна в значениях, чтобы сразу истолковать, но ясно — что-то про любовь. Эге!

Потом был дворец Шереметевых (фрагмент билета), после него — симпатичная мороженица на Литейном, где юные бородачи — совсем как в Италии — шустро и дружелюбно раскладывали разноцветные и разновкусные шарики в креманки и вафельные рожки. Картонную креманку я и распластала, присовокупив так и не нашедшую себе по цвету пару — розовую-вырви-глаз ложечку.

По дороге домой ещё не удержалась и снова поклонилась земле-асфальту, насобирав клейких пахучих тополиных почек да несколько удобно раскатанных машинами тополиных же веточек. Пол-скрипки — дань стилистике того же Брака, ну и напоминание о музее, где множество старинных музыкальных инструментов.

94. К вечеру вытащиться на балкон, разложить остатки цветной бумаги, вооружиться раздавленным тюбиком «Момента», и алчно поглядывать в сторону октябрьских дочериных билетиков из Уффици да Палаццо Реале. Но я бы и сама таким богатством не поступилась. Ни за что! Поэтому приняла отказ как справедливость, пошла рыться в своих заначках музейных и театральных билетов да программок. Заодно перерыла записи с хелперских встреч да с Практик Ума.

Ну, и вышел этакий психотерапевтический замес, по итогам осмысливания своей жизни, 2015-2016 годов. Билет с выставки Сутина и Модильяни попал в памятную стопку позже, но «Портрет рыжеволосой девушки» прекрасно уравновешивает радужное лицо М.А.Б. с программки спектакля «Соучастники» Театра-студии СПбГУ.

И да, поняла, и прочитала отклики сотоварищей, что слова в коллаже очень важны, и часто помогают.

    

95. Ну и вот — трагизм. Взяла другое цветовое решение того же женского портрета, и — на тебе. Получился мрак и тоска. Вообще, честно делала коллаж. Убила пару часов, искромсала качественный глянцевый буклет немецкого поставщика крыш, напольных и стеновых отделок. Постаралась эти фактуры использовать в соответствии с направлением штриховки. Это очень трудно! И конечно, куда профессиональнее было бы использовать копирку. А то я второпях обводила нужные контуры, чтобы продавить их на подложенном снизу куске нужного колора и узора. А бумага очень плотная, продавливалось плохо, карандаш быстро тупился, да и спать хотелось адски!

«У войны не женское лицо», — логично отреагировали коллеги по цеху. А и правда! И кривые неудачные мазки тушью усугубили мрачный эффект. Всего-то надо было — глаза-тени нарисовать. Я же бросилась штрихи дорабатывать. Жаль, тушь не затрёшь и на смоешь без потерь. Ну да ладно. Трагизм так трагизм.

     

96. Эти двое мне сразу понравились. Цветовая гамма и фактура одежды — как «Пять вечеров» Володина, правда? Чтобы не переусердствовать как накануне, наклеила лишь часть фрагментов, остальное дорисовала масляной пастелью. Удачно подошли к случаю фрагменты шиферных крыш и срезы сланцевых пород. Эта работа мне самой очень понравилась.

    

97. Ещё коллаж. Другой буклет, другие возможности. Однако всё та же проблема — не хватает воздуха в картинке. Всё очень плотно, насыщенно. Нет продыху, одна фактура кончается, сразу начинается другая. Смотрю с завистью на работы товарищей и понимаю, что это всё не просто так.

Да и в жизни, кажется, мне тоже надо учиться оставлять пространство, воздух, чтобы другому захотелось там быть. Не заполонять всё собой. И внутри себя полезно оставлять пустоту. Она плодо- и благотворна, судя по коллажам Брака.

     

98. Не сумела придумать ничего про воздух, что бы на душу легло, и чтобы из Брака. Торопилась к тому же. Схватила первую попавшуюся из отложенных картинок, да чтобы с птицей (долгое время то был его излюбленный мотив), да чтоб попроще (эх!), срисовала мелками. Марка французской почты. Гугл сообщает, что это 1961 год. Название «Связной». Любопытно, что за связной?

Пока обрисовывала цветные пятна, чтобы оставить между ними тот самый зазор, немного воздуха, которого так не хватало в предыдущих копиях, вспомнила о красивом явлении «деликатность крон». Когда рядом стоящие деревья не касаются друг друга кронами, создавая великолепные контуры, похожие на реки. Сквозь них так красиво просвечивает небо.

Здесь моя фотография, не такая показательная. В соцсетях куда красивее. Но это — вид из станции миланского метро Lanza, откуда я решила прогуляться пешком. Да чуть не заблудилась. Это в центре Милана-то!

На заглавной фотографии — девиз этой недели. Ещё это одно из факультативных заданий в проекте удивительной Наташи Маркович.

You may also like