Пойти туда не знаю куда

Из окна хрущевки в тихом дворике с палисадничками — участниками моего личного соцсоревнования на звание лучшего садовода микрорайона — доносится женское пение. Оно колоратурное, живое. Ничего себе! Откуда здесь? А на узком проезде кривенько — не протиснуться — стоит «газель», мужики что-то носят из неё в подъезд, а из водительского окошка: «Луна, луна, / Цветы, цветы!», и синтезаторный проигрыш…
Это к тому, что никогда не знаешь, что тебя ожидает за поворотом.

Вот и в прошлое воскресенье — честно шла на Фонтанку, 5, в галерею «Свиное рыло», там сейчас выставляются митьки. И надо же было, идя по жарко-асфальтовому Невскому, заметить тумбу с «Красавцем мужчиной». Да, как-то уже видела анонс. Помнится, отметила, что было бы любопытно, для общего-то развития, но не нашла в себе сил идти смотреть на что-то пыльное и скучное, что, казалось, там и выставлено.

И всё же пошла по чётной стороне набережной. К стыду своему поняла, что Фонтанка, 34 — это Шереметевский дворец, в который так ни разу и не ступала моя нога. В Фонтанном доме с детьми бывала. И в садике как-то с ребятами танцорами плясала-пылила под цыганский джаз. В главном же здании оказалась впервые.

Как часто в наших музеях встречается, попасть внутрь можно не через парадные двери, а из флигеля. Позволила себя убедить пойти на единственную в день экскурсию по анфиладе дворца, вместо посещения одной только выставки. Спасаясь от наружной жары, купила водички в автомате. Бутылка упала суперталантливо: наглухо заперев собой дверцу с надписью push. Находчивая гардеробщица немедленно выручила меня из глупого положения, вооружившись остроумно сложенной проволочной вешалкой.

Начало экскурсии мы слушали вдвоём. Потом присоединилась юная мама с любознательными Лизой и Лёшей. После прохладной домовой церкви, из-под купола которой юные пионеры когда-то рассматривали звёздное небо, в Дуговой комнате вдохновилась написанным в начале века акварельным семейным древом Шереметевых, а особенно их пращурами с колоритными прозвищами: Кобыла, Кошка, Беззубец, Зубатый.

Постоянная экспозиция перемежается то историческими контрабасами и скрипками, то собственными когда-то предметами убранства, давно вывезенными в разные другие музеи и ныне заимствованными из них на время. Мы рассматривали живопись и 200-летние музыкальные инструменты, бронзовые и перламутровые вещицы и массивные расписные флаконы для духов. Не ожидала, честно, что здесь такая богатая отделка: золото и краснофигурные росписи на стенах и потолках, в другом зале — воссозданный штоф молочного цвета, наборный паркет и мраморная скульптура. Замечательно, что дворец реставрируют.

Задержались надолго в зале, посвящённом Николаю Петровичу, внуку того самого боярина, «Шереметева благородного». И его возлюбленной, трагически прекрасной актрисе из крепостных, Прасковье Жемчуговой. Он дал ей вольную и женился на ней по страстной любви, не дождавшись благословения государя, и впоследствии хитростью отстояв право их сына считаться законнорожденным.

И как будто вышагнув сквозь тугой пласт времени, сразу из XVIII века попали в зал с фотографиями, убранством начала XX века. В нём, как и в нескольких других залах, — предметы из частных коллекций. Как бы повторяя сложную судьбу самого дворца, экспонаты стыкуются друг с другом немного в парадоксальной манере.

Живопись на стенах — замес эпох и стилей, подлинного и воссозданного: Фрагонар, копия Тициана кисти Брюллова и портреты царствующих особ, потемневшие фламандцы с их дичью и цветами, упрощённая стилистика в пейзажах и портретах более позднего времени.

Подле увлекательных витрин с подборкой затейливых струнных, — скрипка и рояль М.И.Глинки, а ещё — контрабас с наборными цветами на кузове, изготовленный в дар Nicolas II, и изделия потомков Амати и Страдивари.

    

В зале Жемчуговой — 12 предметов Ивана Батова. Портрет маслом и планшет с историей крепостного скрипичного мастера, чьи превосходные инструменты, по словам экскурсовода, бывали подписаны и Batteau, и Battini, вероятно чтобы скрыть происхождение автора. Впрочем, немного спорная история, если уж он был награждён серебряной медалью, и если его скрипку купил Александр I.

    

«Красавцев мужчин» тоже навестила, под конец. Оказались вовсе не пыльные, занятные. Вдохновилась наусниками (подусниками же?),

мужскими разнообразными корсетами,

цилиндром, что был подарен Пушкиным П.А. Вяземскому (супругой одного из Шереметевых, Сергея Дмитриевича, внука графа и крепостной актрисы, была как раз внучка Вяземского).

А ещё — воротничками Сергея Лемешева в картонке,

потемневшим от времени туалетным мылом с вензелями,

бутоньерками (это номер 7, только читала о них, в глаза никогда не видела),

шитыми бисером подвязками,

шатленами (приспособлениями для подвешивания к поясу часов, кошельков и прочего),

крошечными зелёными стёклышками очков и зелёным же изящным футляром.

Пока бродила, в зал вошли три подружки. Всем — лет под семьдесят, наверно. Особо понравилась одна, с характерным низким голосом. Её тембр был самым звучным. Итальянки в годах говорят так же низко и уверенно. Повосхищавшись у витрины с зубочистками и копоушками(!),

перешли к другой, где смотрительница немедленно указала им на особо примечательный экспонат. «Что-о-о? Девчонки, смотрите-ка!» — забасила предводительница. — «А почему так мелко написано? Должно же быть самыми крупными буквами!»

То была мужская ночная ваза. Китай. Фарфор с синей росписью (я грешным делом подумала, что Гжель). И рядом — те самые подвязки.

А на входе в это выставочное крыло шпалерой вывешены фотопортреты лучших представителей мужской половины как театральной, так и вообще лицедейской, сферы. Красивые, мужественные, стильные. И продолжение название выставки «…Русский модник на театре». Надо поизучать вопрос, почему такой странный предлог. И почему наша молоденькая экскурсовод по интерьерам меценатов Шереметевых тоже говорила об истории театра, используя тот же «на».

***

Да и в субботу не хотела же ничего великого совершать. Так, разве что сходить на присмотренную и даже обсужденную с подругой в зале Союза Художников — выставку ботанической живописи. Грибочки, цветочки.

Всё кончилось не начавшись. Если на прежней своей выставке устроители как-то организовали оплату картами, то сейчас — нетушки. Только наличными. С горя купив себе пару пастельных колбасок в художественной лавке (отдельно белого цвета так и не найти!), пошла на  «День Победы». Дверь по соседству, вход бесплатный.

Сказать, что пару раз проняло до слёз, — не сказать о выставке ничего. Тихо, почти безлюдно. Очень солнечно, — зал так устроен. Среди гипсовых и шамотовых малых форм — маленькие дети. Посреди зала сидит ветеран. Просевшим голосом что-то надсадно говорит своему — внуку? правнуку?

Больше всего впечатлил портрет Сталина. Репродукция с газетной фотографии тех времён, с орденом Победы. Не вполне понятно, верно ли изображён сам орден. Спорно именно его цветовое решение, судя по аннотации к картине. Портрет подсвечен и сверху затянут полупрозрачным материалом, на котором набиты цитаты из доклада Хрущёва на XXII партсъезде.

Несколько важных работ — находятся наверху, надо подняться по лестнице на совсем уж безлюдный верхний ярус. Триптих «Фашистский артобстрел Ленинграда».

      

И фотоплакат о неразорвавшейся бомбе на Невском, факт 1942 года.

Ну, и «Сталинград», известнейшая гипсовая скульптура — призрачные танцующие девочки.

Из скульптуры внизу — «Похоронка». Не сфотографировала. Вообще, нехотя вошла в зал с выставкой, честно. Ну вроде — сколько же можно о войне? Сколько смотрено фильмов, читано книг, выстояно на торжественных линейках и возложено цветов. И ведь слёзы у меня, да и у многих ровесников наворачиваются уже почти автоматически. Но мы не можем с ними ничего поделать.

Удивительно, что помимо довольно лубочных работ художников младшего поколения попадаются и такие, живые.

Так случайно получились мои прошлые выходные. Пошла туда — попала неведомо куда. Принесла для памяти себе нечто неожиданное.

Заглавное фото — живописные фасады проходного двора с Фонтанки на Литейный.

You may also like