Сила слова

И мы данное себе неделю назад слово сдержали. Дошли таки с племянником до галереи Мольберт и посмотрели выставку акварелиста Воцмуша. Даже приценились к работам.

Во Дворах Капеллы приметили произведение Ульяны Полоз. Как же здорово, когда не в кудрявой рамке, не в парадных кварталах, как когда-то экспериментировал Русский музей, вывешивая копии своих сокровищ по центральным улицам и набережным, а вот так, на самых обшарпанных и зарисованных граффити стенах — вот оно, искусство!

По деревьям на фоне павильона Росси развешаны не просто скворечники, а развивающие боксы: синий, жёлтый и красный, с отверстиями — круглым, квадратным и треугольничком.

А торчащие из гранитной тумбы мостика провода выглядят как современная инсталляция.

Снова обсуждали творческие достоинства и технологические ограничения любимой моей багетной мастерской в Соляном. Там иногда творят чудеса, но в этот раз запрос Алексея остался неудовлетворенным. В Соляном же переулке нас поманили открытые двери Штиглица. Можно? Ура. Наконец-то попали внутрь, я — впервые за тридцать лет пребывания-проживания в городе, Алексис здесь чуть поменьше, но тоже никогда не бывал в «Мухе».

Сразу столько сложных чувств ощутила, с трудом оказавшись внутри, — вторая из трёх тяжеленных входных дверей вообще не поддавалась моим жалким усилиям. Развалы из живописных и графических работ при входе, очень разных по уровню, стилистике и по времени.

Странная система билетов и чеков за вход: билеты выдала одна дама, за чеками предложила обратиться к другой. Пойди туда — не знаю куда. Сказочности добавили декорации: сводчатые расписные потолки, густо терракотовые стены, один из сводов реставрируется прямо здесь и сейчас. На фото, пришпиленном к вышке-туре, любопытствующие могут посмотреть, из каких слоёв состоит красочная штукатурка.

Уголок с портретами семейства Штиглиц в окружении плохо прилаженных к стене проводов обставлен шкафчиками камеры хранения. Рюкзаки сдают здесь.
Полутёмные залы, а в них — безудержная смесь подлинного и копий. Пусть там и множество настоящих предметов — поставцов, бюро, стульев-скабелло (вообще-то sgabello), от XVI до XX века и со всех концов Европы, вперемешку с ними экспонируются прекрасные их копии, сделанные выпускниками Академии в самое разное время, и почему-то от этой мешанины возникает недоверие к подлинности всей экспозиции.


Моему любопытствующему телефонофотоаппарату приглянулись: фарфоровая кучерявая капуста,

китайский скарабей, отчаянно напоминающий копытное животное,

человек с воздетыми руками — щипцы для снятия нагара,

коняшка-замок,

витражи

и ломберные столики, а ещё изразцовые печи, где я так и не нашла плитку номер 19 с обещанным изображением чернеца, козетка с плетёным сиденьем из ротанга(?!), хотя на самом деле это как будто итальянская соломка. Впрочем, это профдеформация мебельщика, я отклоняюсь.

Через улицу мы прошли собственно в Академию и оказались в том самом зале со стеклянным куполом, что так хорошо виден от Инженерного замка с Фонтанки, и где проводятся все выставки, как когда-то бывавший в «Мухе» Мир Камня, за которым нужно сейчас ехать на Парк Победы или в Гавань.

Внутри нас уверенно догнала и обогнала экскурсия школьников во главе с возвышенно рассказывающей дамой, так напомнившая первые кадры ролика «В Питере — пить».
С довольно странными чувствами мы прошагали мимо студентов, занятых построением перспективы. То есть, они тут работают, а мы — глазеем. Мне было неловко.

В псевдорусских интерьерах странновато выглядит указатель «Комната Генриха II». Винтовая лестница ведёт в никуда, у нижней ступени синяя ветошь — вытирать ноги.

Аудитории, помимо вполне понятных названий дисциплин и кафедр, обклеены воззваниями о чайниках и микроволновках в духе «Тщательно пережёвывая пищу…»

Мы разговорились с девушкой, копировавшей «Демона» Врубеля на планшете с обычной здесь подписью с тыльной стороны «РИСУНОК» (ну да, на одеялах была же вышита надпись «Ноги»…). Оказалось, она вовсе не студентка Академии, а учится здесь на курсах у одного из преподавателей, которому, по велению души, желает помочь и уже помогает с продвижением в соцсетях.

Завершая круг по колоннаде, заприметили замарашечный роутер, своей замызганностью так напомнивший утварь любой художественной мастерской, трогательно мигающий голубеньким в ногах у копии античной статуи. Арчил, преподаватель нашей собеседницы Алёны, уверенно показывал что-то на лбу гипсовой головы с надписью «Не трогать!».

А в зале первого яруса с его славной экспозицией внезапно зазвучала музыка. Одна из посетительниц просто так открыла крышку рояля и что-то поиграла, без начала и без конца. Ах, как хорошо!

На сладкое у нас была мастерская Маши Гончаровой. Это совсем неподалёку. И от Мухи, и от нашей общей багетной. И уж там-то мы развернулись вовсю! Беззастенчиво пользуясь радушием хозяйки, всюду засовывали носы, запускали руки и залезали за ограждения, пусть даже символические. Повинуясь какому-то наваждению, прикупили по украшению с надписями на латыни. Ещё только выбирая из коллекции Verba,  уже потихоньку начали поддаваться магии слов, на них выбитых.

Да, такие сокровищницы со штучками, вещицами и раритетами, как у Маши, безусловно вдохновляют.
И уходили мы, качая головами и так и эдак прикидывая, как чудесно в нашей повседневной жизни могли бы пригодиться гравированные носороги, зелёные банки гутного стекла, акварельные птицы, браслеты из бакелита и старых костяшек деревянного домино, разобранные мониста и старинный штамп для лионского шёлка. А ещё перламутровые рыбки-фишки из казино, броши венецианского стекла с цветами и финские бронзовые — с рунами, бухарские тюбетейки, пресс-папье в виде рук и петушиных лап. И зеркала, целая коллекция старых зеркал…

Помимо множества образов и вещиц, увиденных сегодня, прогулка наша оказалась насыщенной словами и выражениями.  Доступными пониманию сразу или пока со скрытым смыслом.

Вот в «мушиных» развалах лежала чудесная картонка с акварельной жабой. С характерным жабьим выражением лица. Поворачиваю другой стороной в ожидании увидеть — имя автора, год, цену. Ничего такого нет, написано только — «Жаба».

А Алексису неожиданно отказались продать просто так валявшуюся там же, казалось бы никому не нужную, пожелтевшую бумагу. С семисвечником и главной еврейской молитвой. Самим нужна, пояснили. В дальнейшие переговоры вступать отказались.

Amore magister est optimus. Странно, моих начальных знаний итальянского никак не хватало, чтобы построить фразу в верной последовательности из четырёх слов на каждой грани теперь уже моего квадратного кольца. А назавтра у гугла узнала, что вообще-то должен быть amor. Совсем как в «Формуле любви» («и глазами так — мм!..»). Ну ладно, значит у меня слегка осовремененный вариант крылатого, как выяснилось, выражения.
У дочери теперь «Matre pulchra filia pulchrior». Нескромно, но я — за!

А Лёша обзавелся «Pectus purum». Для работы с людьми прекрасно подойдёт.

You may also like