Неделя 11. Зелёный нос мадам Матисс

Наконец-то он, мастер «Танца» и красных комнат с синими извилинами по стенам и ворохами апельсинов. Ожидала эту неделю, неделю Матисса — как личный вызов, как испытание на чувство прекрасного, как тренинг и проверку. Ибо — немного знаю, видела, преклоняюсь, но — не любила. Увы. Не понимала.

Елена нас долго подготавливала: и Сарьян, и персы, и Пикассо, и конечно неделя Сезанна — предвосхитили неделю мастера цвета. Очень многим недели просто не хватило. Конечно, как распробовать и расчувствовать, когда на рисование отводится лишь часть дня, всего семь дней.

Кто-то успевает за двадцать минут перед сном выполнить дневную программу, кто-то весь день пробует и начинает сначала… У кого-то маленькие дети, хлопот полон рот и без художников, пусть даже гениев. Кто-то уезжает в пампасы и там пробует выполнять задания весьма ограниченными средствами.

     

71. И вот. Уже в Бергамо и в Милане, редактируя на бегу весьма ограниченные по цвету фотки на телефоне, восхитилась результатом. Из съёмок в довольно пасмурных условиях можно — пусть немного насильственно — выжать очень сочные и контрастные картинки.

Люксембургский сад Анри Матисса — как живое подтверждение уникального его умения увидеть плотный безусловный цвет там, где он имеется лишь в намёках.

     

72. Женщина в шляпе. Лицо у моей копии получилось обиженно-несчастным, да и отвернулась она в сторону. Карандашом промахнулась, — вот глаз и стал смотреть не туда. Упражнялась акварельными и просто цветными карандашами. Благо формат у меня ещё детсадовский — редко больше А5 использую. И фактурная бумага помогает скрыть огрехи, и получается на ней куда красивее, чем на гладкой могло бы быть.

Умопомрачительное сочетание мазков краски — в неожиданных местах, в довольно спорных комбинациях, с учётом уже знакомой идеи поддержки цвета.

     

73. Пейзаж. Просто пейзаж Матисса. Висит в Эрмитаже. Относится к направлению, названному фовизмом, от слова «дикий». Мне очень понравилось и сочетание грубых и размытых мазков, и жёлтые леса, и малиновые дома с колокольней. Красные люди сопровождают, будто поддерживают, синего. Бредут втроём по красному полю. Возможно, синему нужно дойти до чего-то синего, чтобы окрепнуть.

     

74. Целая история про собачку и еду, писала в тот же день. Вечером честно собиралась найти вытянутый до невозможности кадр про жёлто-оранжевые (на самом деле, нет) улочки и средневековые домики Бергамо и порисовать с него. Нет, Матисс не кончился. Просто хотелось вспомнить прогулку по Верхнему Городу.

Внезапно подвернувшаяся под руку собака со взглядом трагедийной примы не дала спать до часу ночи, — всё вырисовывала пакетики с сахаром да отражение кроссовок покупателя багетов и радовалась, как удачно попало в камеру моего андроида всякое голубое, оранжевое и жёлтое, и всё в одном случайном кадре.

       

75. Ворота крепости на одной из верхних точек Бергамо — Рокка. Уже обошли горку кругом и спускались, и вдруг попался вот этот ракурс. Вообще, город изобилует порталами, переходами и  обещаниями. Намекает и недоговаривает.

Пыталась увидеть все цвета, что были на картинке. Карандашами. Вспомнила сезанновского человека с трубкой и сарьяновского Стейнбека, — оба портрета пробовала тоже карандашами. Тут ещё лёгкую сложность задали всего 12 цветов из детского набора. Но как-то они всё же могут и смешиваться.

    

     

76. Одна за другой две соученицы из сообщества, отличные художницы, запостили автопортреты «с зелёным носом», совсем как скандально известный в те поры портрет мадам Матисс. Мне очень понравилась идея практически флешмоба в группе, и я попробовала тоже. Фоточка в красных тонах не дала самомалейшего шанса вставить зеленцу. Тем более по вертикали носа. Из упрямства придумала его на одежде и на бусах. Внутренне содрогаясь от собственной нетребовательности и нахальства, выложила в группе.

Идею флешмоба поддержали ещё несколько очень хороших рисовальщиц.

77. Утром раздумалась и пошла рисовать с твёрдым намерением провести зелёный штрих посередине лица. Провела. С лёгкостью капризного дитяти малевала цвета и их отголоски, хватала мелки из коробки по наитию, просто как рука возьмёт. Конечно, я не такого цвета. И конечно, это просто баловство.

Пришла моя академично настроенная дочь, помолчала многозначительно, но журить особенно не стала. Лишь намекнула со значением, что великие рисовали так размашисто да наивно лишь потому, что отлично знали, где тень, где свет, где «удар».

Практика нужна, практика, море практики. Хотя от говорения «халва, халва» сыт не будешь, да и рисовать лучше не станешь. Но Матисса я — подготовленно и ожидаемо — начала-таки любить. За цвет, за мазки, за смелость.

На заглавном фото — карикатура на женщину, фрагмент письма Дюрера. Отредактирована и изменена до неузнаваемости.

You may also like