Милан. Арриво субито

Ещё лежа в кровати, чувствуешь запах сливочного масла в свежих круассанах. Его доносит на мой восьмой (седьмой, по-итальянски) ветерок из только что открытой булочной Ègalitè. Она настолько новая, что продавцы ещё толком не знают сами и спорят, È с акцентом или без в пароле от бесплатного кафешного вайфая. А тут же отвалившуюся букву L наживили на малярный скотч.

У печи — штабеля французской муки из региона Trieves.
А полки с сардинами и оливковым маслом прибиты на стены в обоях: Свобода на парижских баррикадах и Буонапарте с ярко-жёлтыми багетами в руках, Мария-Антуанетта с круассаном.
    
Вишня под моим балконом стала отцветать уже на второй день после нашего приезда.
 
А пирамидки каштанов по городу только-только распустились. На аллеях у Giardino Pubblico — каштаны цветут розовым. Вечером над прудом в этом саду порхали летучие мышки. И утки гонялись друг за другом во исполнение брачных игр.
В субботу и воскресенье птицы у окна пели как будто не те, что в будни. Интересно, у них вахтовый метод? Или они нарочно приглушали громкость, чтобы не мешать выходному сну горожан?
Евро, стыдливо положенный мной на стойку в баре, куда я зашла воспользоваться bagno, хозяин заведения непререкаемо вернул, и монетка, уже влажная от утренней уборки, снова оказалась в моём кармане.
Переход, отмеченный красной буквой М, почему-то не вел к станции метро. Только к S — поездам сети Passante. Или все же надо было рискнуть и спуститься? Мне стало боязно, — уж очень богата эта миланская командировка и символами, и внезапными озарениями. А вдруг это М вижу только я? И идти туда ни за что не следует? А может, как раз следует попробовать, и я зря уклонилась? Множество порталов, ведущих куда-то и в никуда, открыто и проигнорировано за эту поездку.
Липко-сладкий запах тополей, жара, окошки «текучей» крыши Rho-Fiera. В этом году очередной рекорд по количеству посетителей выставки. В первые дни отчётливо устаём  от многолюдья, разноязыкости, а может это всего лишь акклиматизация после перелёта.
   
Начиная примерно с третьего дня наступает вдохновение. К вечеру силы прибывают, а каждый новый визит, особенно из серии «сколько лет, сколько зим» кажется подарком судьбы.
Вечерами либо просекко для бодрости, либо сразу ужин. Радостно пробую купленные в местном универсаме girasoli с артишоками и triangoli с грибами. Невероятно вкусно. Вечером сижу на своем балконе под зелёной матерчатой крышей, слушаю фортиссимо голосов из окрестных ресторанчиков, наблюдаю летучие звёзды самолётов.
Пытаюсь чиркать цветными карандашами. Всего 12 цветов, трудно. Пока идёт неделя персидской миниатюры, особо не захватившая моё воображение, когда успеваю копирую картинки, развешанные по стенам апартаментов. Особенно понравилось рисовать вот эту.
Хоть вот эта будит чувства посильнее.
Но какие же здесь красивые женщины! Они все — особенно старше тридцати — божественно элегантны, смешивают в своём гардеробе несочетаемое и красуются телами. Тела разные, но некрасивых среди них нет. Нет изъяна ни в одной. Они гордо несут себя, текут и дефилируют, не пряча, но предъявляя взглядам. И совершенно не обязательно к зелёному подбирать зеленоватое. Розовато-персиковое и огненно-алое, например, подойдут не хуже.
А массивные украшения! Тут я задумалась, что самое время обратить на них внимание. И вовсе не обязательно увешиваться драгоценными и полудрагоценными металлами и камнями. Годятся тряпочки, верёвочки, проволока и пластмасса.
Забавно, что ровно в тот день, когда я испытывала самые серьёзные сомнения насчёт собственной элегантности, мне сделала комплимент коллега итальянка, чуть постарше меня. О, как захотелось сразу же вспорхнуть и покружиться!
Неспешность. Куда торопиться, если на улице тепло как в доме? К чему спешить, если завтра можно доделать работу, оставшуюся к сегодняшнему вечеру? Можно ли вообще стремиться к чему-то материальному, из общедоступных благ (солнечный свет, тепло, вкусное вино, свежий хлеб), здесь, где повседневность столь щедра?
Хотя, по рассказам русских миланцев, пару недель до выставки шли затяжные дожди, и вставать с кровати и выходить из дому в серость не хотелось совсем.
Только после нескольких дней привыкания понимаешь, каково это — не спешить. И что лучше наслаждаться беседой с друзьями за столом, где уже стоит хлеб и вода, дожидаясь своего заказа. Arrivo subito (ударение на «у») — вовсе не означает, что к вам придут и еду принесут немедленно. Это лишь означает, что спешить некуда. Те же наши бывшие соотечественники рассказывают, как привыкали здесь жить медленно, наслаждаясь каждым моментом.
В аэропорту Линате я ещё спокойно полулежала на скамье, а вот — чем ближе к дому, тем алертнее, — по аэропорту Франкфурта уже перемещалась беспокойно, еле сдерживаясь, чтобы не подтолкнуть неспешных европейцев да азиатов на длиннющем траволаторе. Впрочем, внезапный пианист за не менее внезапным Бехштейном в холле немного уравновесил мой душевный дисбаланс.
А на родине бесцельная тревога повседневности — возвращается, хоть повода нет никакого.
Да, мне удобно списывать это на прохладный наш климат, суровость внешнего мира, к капризам которого постоянно нужно быть готовым. Возможно, это ещё и опыт вместе с историей страны и воспитанием. Ведь, кажется, только моё поколение, но уже никак не позже, исповедует принцип «когда всё хорошо — надо готовиться к худшему». Никогда не забывать, что обязательно настанут тяжёлые времена. Впрочем, об этом опыте лучше рассказала Л. Петрановская.

You may also like