Милан-вулкан

Во Флоренции мы скорбно отказались от морских гадов гратен. Не вспомнили при заказе, что гратинирование — обжаривание, в том числе в муке или сухарях. Вот и прилипли со своей строгой безглютеновой диетой. В уличном кафе, во дворике на скособоченном булыжномощёном кривом многоугольнике, под белыми зонтиками, по соседству с разговорчивыми немцами с хорошим аппетитом.

Больше никуда не зашли. Просто не успели. Сойдя с поезда, догуляли до Уффици (очередища!), взглянули на почти кремлевские зубцы за спиной огромного Давида, стороной обошли Понте Веккьо, отметили зелень вод Арно.

Запомнила дома с почерневшими травертиновыми(?) фасадами и среди них один, с табличкой, что мол на этом месте стояла гостиница, в которой останавливался Моцарт.

На нарядный, как большинство флорентийских соборов, Санта-Мария-дель-Фьоре с восьмигранным куполом от Брунеллески тоже посмотрели лишь снаружи. Очереди…

Кажется, наступил как раз праздник, 25-е весеннего месяца [нисана] апреля, когда отмечают освобождение от фашистов. Никогда не заставали его в Италии — всегда торопились домой после выставки, а тут вот — влипли.

Вулкан с симпатичным драконьим имечком Эйяфьядлайёкюдль угораздило извергнуться поперёк Salone del Mobile. Пепел выбросило на невероятную высоту, и авиакомпании приостановили полёты. Работа, и без того не особо кипевшая на моём стенде, превратилась в постоянные расспросы: а как вы будете добираться домой?

Да и отживающая своё для русского рынка классическая мебель, третьегодней давности коллекция, пусть и украшенная находчиво невероятной дороговизны живыми орхидеями и зелеными беседками, не особо интересовала визитёров. Лишь китайцы с чемоданами неизменно бойко вбегали и быстренько щёлкали шкафы и комоды, не слушая или делая вид, что не слышат «ноу фотос».

Отечественные авиакомпании, однако, держались до последнего. «Россия» честно летала, но почему-то не из Милана, а из Рима. Наши коллеги с обратными билетами на рейсы «России», когда им стало понятно, что ждать более в столице моды и дизайна нечего, отбыли в ночи в итальянскую «порфироносную вдову» на машине, любезно предоставленной коллегами-фабрикантами. Потом уже рассказывали о тамошних страстях. Как осаждали стойки билетных касс и регистрации, как жалели, что им не оказаться на месте привилегированных пассажиров с детьми…

Мы же с мужем, борясь за качество откатки финской визы и количество дней, проведенных в Суоми, всегда ездили в Милан на ежегодную мебельную выставку Salone del Mobile через Хельсинки. И летали скандинавскими авиалиниями всех мастей. Машина в этот раз осталась у отеля неподалеку от аэропорта в Вантаа, а билеты у нас были на Blue One.

Службы, ответственные за благополучную доставку неулетевших пассажиров, названивали с предложениями: ночью уехать автобусом до Киля, а там — паромом до Турку или Хельсинки, или даже до Таллина.

Наши сограждане горестно, но целеустремлённо добирались «огородами»: маршрутками до Украины, а там — в Москву, как бог даст.

Всегда манивший и чаровавший, Милан внезапно осточертел до потемнения в глазах. Особенно — заливистые трели «скорых», регулярно вопившие утром и вечером, когда так сладко спится, даже сквозь жалюзи и плотные шторы. Рядом с гостиницей Романа Резиденс, которая тоже неизбежно обрыдла, находится большая клиника, и там всегда так орут истошные итальянские сирены.

Чтобы не сойти с ума от постоянного сидения в интернете, от предапокалиптической миланской серенькой с дождиком погодцы, решили навестить Флоренцию. Чего уж. Вылет неизвестно когда, а на берегах Арно мы не были. Вот и навестили.

Уже находясь на перроне на обратном пути, получили наконец звонок хоть с какой-то определённостью: наутро вылет в Копенгаген. Там — ночь в гостинице за счет авиакомпании и дальше — транзит в Финляндию.

Копенгаген, к глубокому моему сожалению, не понравился. Депрессивная гостиница в духе фильма Лукаса Мудиссона «Лиля навсегда». Холодно, после итальянского-то, пусть даже пасмурного, тепла. Пусть даже при ярком берлинсколазурном небе. Кормят в ресторанах — куда ни зайди — преимущественно бутербродами с рыбой во всех видах. Пусть даже имеются безглютеновые, всё равно тоска.

Самым ярким впечатлением оказался поезд метро без машиниста. Едешь, глядя в ничем не закрытое лобовое или заднее стекло — а там россыпи огней, блестящие змеи рельс.

После ночёвки в отеле с коллекцией сомнительных пятен во всех местах общего пользования, утро мы встретили тем не менее более оптимистично, чем в день прибытия. Правда, оптимизм в копенгагенском аэропорту подутих, подугас, подувял. Аэропорт, правда, не виноват. Там было как раз очень комфортно, даже розетки под зарядки в столах в кафе — это было что-то редкое, кажется даже в Финляндии такого не видали ещё.

Самым малоприятным местом аэропорта было его табло. На нём с циркаческой ловкостью сменялась информация: «регистрация на рейс — рейс отменён» и тому подобные трюки. Уже замахнувшись чемоданами на ленту транспортёра, мы вовремя увидели, что благополучная «регистрация» на хельсинкский самолёт сменилась на унылую «отмену».

Подвернулся вариант лететь до Турку. Ладно, что ж. И на этот рейс мы — в духе всего этого вулканического безобразия — чуть не опоздали. Я впервые тогда услышала, как произносят моё имя (хотела написать «латиницей») в душераздирающем сочетании «please immediately proceed to the gate number…» Прекраснейший, показавшийся мне готическим изнутри, аэропорт Копенгагена красиво прощался с нами — просветами голубого неба в перспективе белых стрельчатых арок.

А путешествие, похоже, поклялось не быть простым. Сзади сидели подвыпившие исполнители народной музыки и песен. Они были украшены эмблемами и значками фестиваля, с которого (или на который) летели, беспрестанно шевелились и тыкали упругими коленками в наши сиденья, шумно переговаривались, пересаживались и ходили друг к другу в гости, к тому же отчаянно пахли копчёной колбасой. Которой, вероятно, закусывали перед тем.

В почти безлюдном и на вид практически сельском аэропорту Турку мы выпорхнули на свежий воздух, чуя крылья за спиной. Наскоро арендованная коробчонка Nissan Note с минимальными мощностными характеристиками, как могла, понесла нас по теряющим снежные покровы финским просторам в сторону родины…

Нет, всё же надо повторить знакомство с Копенгагеном. Точнее, совершить его заново.

You may also like