Желаю заботы, мироздание.

Нет, я хочу оставаться полной сил и в разуме, а получать заботу (разумеется, взаимообразно) от близкого человека. Пусть это эгоизм.
Об эгоизме мне писал один довольно эгоистичный человек. Я сразу спохватывалась и начинала, как в поисках зажигалки, охлопывать себя по бокам: «Где? Что? Эгоизм? А, да, я — действительно эгоистка»… И сникала.

Забота — что это? По-моему, это когда ты охотно даешь другому свое тепло, готов прийти ему на помощь, подставить плечо, помочь разобраться с чем-то вместе. Вместе с ним горюешь и радуешься. Когда ты — вот он, рядом. Всегда можно дотянуться и потрогать. Даже не обязательно просить помощи, просто быть рядом.

Впрочем, оно довольно энергичное, это слово. Предлагающий заботу предлагает её целенаправленно и активно. В украинском — слово «турбота» еще более энергетично. «Турбо-» сейчас иначе и не читается. Турбина, турбо-дизель, турбо-режим. То есть, ты активен и пляшешь вокруг реципиента своей заботы, буквально насильно обволакивая его пледами и обставляя кружками с какао.

Есть еще слово «care». Это куда более смягченная версия заботы, мне кажется. И — то ли из-за моих личных представлений, то ли из-за частотности своего применения в медицине, сфере всяческого здравоохранения, кажется куда более профессиональным. Как мисс Гнусен, стерильно-безукоризненное, но со знаком плюс.

Еще была Маргарита Павловна. Ну понятно, она насильничала. Но таково было её представление о заботе. Откуда-то взятое, воспитанное литературой, переданное через поколение от бабушки. Ведь, если верить очень неприятной книжке «Я у себя одна», девочки многое повторяют из судьбы-характеров бабушек. А Маргарита Павловна — списана с реального человека, как и все персонажи «Покровских ворот».

Зачем-то нужна была ей вот эта тягостная опека над двумя взрослыми мужчинами. Что-то вело её инстинкты, не отпускало. Гены, эволюция, судьба семьи.

Меня вот не отпускает врожденная грамотность и печение пирогов от бабушки по маме, а любовь к карандашным портретам и собирание пылинок — от бабушки по папе. То есть, я тоже запрограммирована, и генами, и эволюцией, и всеми своими предками, во всем их перемешанном сочетании.

Хорошо, но — заботлива ли я сама, чтобы требовать столь безапелляционно от мироздания заботы? Вот — вопрос. Является ли заботой то, что я предъявляю миру? И — заботлива ли я по отношению к такому проявлению этого мира, как я сама? Справедлива ли к самой себе? Хотя забота и справедливость — не одно и то же, нет.

И забота ли — моя любовь все время иметь с собой в сумке, как Муми-мама, сухие носки и сковородку для оладий? Почти в буквальном смысле. В институте, например, всегда приберегала для курящих друзей пачку «Родопи» или «Опал». На пути в танцевальный лагерь, еще на привале перед последним деревенским автобусом, превзошла саму себя, найдя для случайной знакомой запасные купальные плавки.

Правда, часто слышала, что вот эта «забота» (ты куришь? — вот тебе сигареты, я уж все продумала за тебя) — не забота. А контроль, по крайней мере, попытка контроля. И выражение стремления всех победить, обойти, обскакать. Победить в соревнованиях на самую предусмотрительную.

Еще не понимаю вот это уже не раз слышанное от юных (да от всяких!) мужчин мнение, что нынешние девушки все как одна принцессы, мнят себя музами, не вложив ничего в свой промоушн. Сидят и ждут пассивно (ragazze passive!), чтобы их развлекали, оберегали и вдохновлялись одним их видом.

Тот же Саша Иванов, который после долгих моих отбрыкиваний ненадолго запестрел в ленте, а потом уж отпестрел совсем, пишет о том же. Ну, я мягко говоря, с ним несогласна. Вроде взрослый человек, странно читать у него такое упрощение и обобщение.

И как ни крути, тревожат меня мысли об отношениях. Не о музыке или там живописи, а об этих странных связях с другими. Куда бы ни пошла, упираюсь в ту же стену. Кирпичная кладка, стрелки мелом вправо и влево, размашистая надпись: «Relations».

Что же такое забота? Получается — забота о себе.

You may also like