Дары и подарки

Подарки с Кремлевской елки

Сначала была лекция Светланы Адоньевой.
О книге Мосса,  о подарках «по вертикали» и «по горизонтали», о потлаче, о жертве, о «хау» (душе) вещи, о подарке как взаимных обязательствах даримого и дарящего, о подарке как признании заслуг и об отказе от приза или подарка в знак непризнания даримым права дарящего награждать…
Лекция получилась с открытым финалом, как приглашением к разговору: «Ну а теперь, после изложения некоторых идей о дарах, чем мы тут с вами займемся? Выбирайте».

И мы занялись.
У Марины Врубляускене, ведущей расстановки, была приготовлена программа, но она изменилась и дополнилась.
К слову, моё банальное «с пустыми руками в гости не ходят», автоматически высказанное в ответ на чью-то реплику, внезапно было внесено в список расстановок.

Всего сделали: две свадьбы, традиционную и современную; историю у обелиска погибшим воинам; ситуацию «с пустыми руками в гости»; экспресс-расстановки в мини-группах по личным запросам; Кремлёвскую елку разных лет.

Первая расстановка — традиционная свадьба.
Свадьба с  обязательным приданым и дарами от семьи невесты — семье жениха. Роли приданого и даров тоже достались заместителям. Участвовали: жених, невеста, родня (род) с той и другой стороны, дары и приданое.
Жених по первости не очень различал свою невесту, не особо обращал на нее внимания, пока на сцену не выступило приданое. «Приданое» по прибытии невесты в дом наречённого, крепко обвило руками пару и не давало ей разойтись. Скрепляло союз, одним словом.

Сразу же при появлении приданого, даже еще до отправления «свадебного поезда» от дома невесты, жених внезапно увидел, как привлекательна его будущая жена.
О «дарах», то есть свадебных подарках семье жениха, предметах более короткого цикла использования, помню уже смутно. Они нравились, на них празднующие смотрели с удовольствием, но в дальнейшей жизни новой семьи о них почти не вспоминали.

Меня вначале не брали в участники, и я уже надеялась отсидеться в наблюдателях, живо сочувствуя «семьям». Однако ближе к середине истории возникла необходимость в мужской фигуре одного из родов, и я стала «отцом жениха».

Надо сказать, что в расстановках я участвую всего третий раз, и какие-то вещи, происходящие в их процессе, мне кажутся нарочитыми, какие-то — невозможными. Основное моё усредненное впечатление от этой необъяснимой игры почти случайно объединившихся людей — что это некая магия. Без преувеличений.

Став «отцом», я некоторое время молча прислушивалась к происходящему вокруг и к своим ощущениям. Какие-то движения совершала и какие-то слова произносила, потому что так, считала, должно быть по «роли».

И вот, в истории традиционной женитьбы, через несколько «лет» совместной жизни «детей» «свекровь» отдала большину невестке, а «дети» стали планировать женитьбу для своего повзрослевшего «потомства». «Жена» моя с облегчением сообщила, что теперь-то можно и отдохнуть, расслабиться, все выполнено. А я внезапно почувствовала: нет, какое там — расслабляться? Ответственность, тревога за будущее, беспокойство, — откуда-то взялись и потребовали, чтобы я сказала о них.
Потом, когда Светлана давала пояснения к расстановкам, выяснилось, что — всё верно, большак до смерти остается большаком. Это по женской линии передача большины происходит от свекрови невестке. А старший, главный мужчина, — он до самой своей смерти должен принимать решения.

Удивительным оказался один предмет реквизита, спонтанно появившийся в момент брачевания. Ведущая вдруг вытащила из приткнувшейся в углу горы бин-бегов и подушек тяжёлый стеклянный шар, назвала его «бел-горюч камень» и побыстрее пристроила к жениху, положила на пол, ему в ноги.
Жених, вскоре муж, никуда и не мог уйти из-за этого сковывающего предмета. А потом, когда дети пошли, — стал чувствовать, что он его привязывает к дому, называл своей «ответственностью».

Историю про бел-горюч камень или «серый камушок», по-разному, и про то, как облюбовывали настоящий камень деревенские женщины, чтобы впервые поверять свои печали миру один на один, уйдя из родительского дома, от близкого человеческого окружения, рассказала потом Светлана.

И я ещё раз поразилась, как просто и как неосознанно — «выскакивает» из нас знание того, как это было. Мне никто не рассказывал, что чувствует и как ведёт себя большак.
Уверенное знание, что делать во время расстановок, возникает изнутри тела. Просто слушаешь себя, двигаешься и говоришь, как требует тело.

Современная свадьба.
Оставила тягостное впечатление. Новая семья, конечно, не так чинилась с отдаванием должного традициям, и очень быстро развалилась. Отчетливо помню своё непременное желание — в роли теперь уже свекрови — помогать, даже метаться между беспутным, слабым сыном и невесткой, брошенной с детьми, желание её поддержать, «присоединить» к своему дому и роду. Странным было поведение её (невестки) родительской семьи — расслабленно наблюдающее, выжидающее, сильное своей почему-то нерушимой стабильностью.

Самым сильным стал момент, когда после всех возможных крахов и разочарований в нашей «семье» Марина, ведущая, не называя себя, вдруг встала за моей спиной. И я почувствовала, как оттуда исходит поток силы, энергии, что-то неназываемое.

Она — эта энергия — передавала силу последнего из ушедших уже мужчин рода, принимавших мужские решения. Про эту роль Марина сказала потом. Удивительно даже не столько то, что я это почувствовала. Удивительно, что та сила — очень ощутимо, повторюсь, — исходила из источника весьма условного. Собирательного, скажем. Ибо мы играли не расстановку чьего-то конкретного рода, а рода и его мужской линии «вообще».

«В гости с пустыми руками не ходят».
В расстановке о «руках» я была приношением. Бутылкой вина, кажется, водружённой «на стол». Участвовали: хозяева дома, гость «с полными руками», гость с руками пустыми, «предок рода» и не названная сразу фигура домового. Все шло как по накатанному до тех пор, пока не явился «домовой». При его появлении все почувствовали облегчение. Я же («приношение») — наоборот, ощутила тревогу. Чем-то я была поперёк горла «домовому».

Не могу отчётливо вспомнить понятые тогда значения дара хозяевам, отношения его с предками рода и с домовым. Тема «пустых рук» остается мне на додумывание. И в интернете много на эту тему — как публикаций, так и копипасты.

История с обелиском.
Участники: обелиск; родитель с ребенком, пришедшие ритуально возложить цветы; павшие; взрослый посетитель памятника; сила-государство.
Описание всех расстановок можно прочесть у Марины.
Я неожиданно для себя стала играть ту самую силу, «государство». И опять — как будто говорила и действовала «как надо», как от меня наверняка ожидают участники и зрители. А потом вдруг переключилась и стала слышать, как хочет двинуться тело и что хочет сказать речевой аппарат.

Кремлёвская ёлка.
Оказалось, многие участники если не бывали сами, то весьма осведомлены о порядке проведения главной ёлки страны. А красные пластиковые игрушки, выложенные на пол из объёмистого мешка, — самые что ни на есть настоящие коробки от конфет, раздаваемых главными Дедами-Морозами. Года так примерно с 1973 по 1984. Раритет!

Участвовали: «государство» и «дети». Каждый брал понравившийся подарок и, стоя в круге («вокруг ёлки»), рассказывал о своих чувствах и желаниях. И потом уже взглядывал на год его выпуска. Кто-то не хотел присваивать подарок, практически жертвовал его, кто-то был весел, открыт и доверчив как ребёнок, кто-то задумчив. Мне же показалось, что у меня отнимут красную башенку, если не прижму её покрепче. Жадно было мне и недоверчиво к немой серой фигуре «государства». Мой год был 1983-й.

Личные экспресс-расстановки.
Личные и есть личные, да и по правилам проведения ими просто нельзя делиться «вовне». В очередной раз встретилась со своей заезженной проблемой. В глазах потемнело, рот от сдерживаемых рыданий замкнуло так, что лишь усилием воли смогла проговорить подсказанную ведущей формулу. Кажется, мне советовали дышать, как при родах. Но и — внезапно (или по свежим следам недавних слёз, такое бывает) до слёз же откликнулась на детскую историю другой участницы.

Лед на Неве. Вид с Троицкого моста

Все это действо Светлана и Марина сознательно приурочили к святочной поре, да ещё и в канун Старого Нового года. И когда — ещё в предисловии — сказали об этом, по моей спине пробежали мурашки в предвкушении чудес, как в детстве.

You may also like