Буран из снежного шара

«Вот эта — зачётная история», — одобрил племянник. Сама чувствую это. Раз — драйв, раз — радостный сквозняк в груди. Завершила на зимних каникулах дело, затянувшееся на три года. 
Куклы, купленные в бытность моей семьи целой и дружной, в подвальчике на Эспланаде в Хельсинки, тоже были целой и дружной семьей. Фетровые одежки, курносые носы, джутовые волосья, — простоватые добрые деревенщины.

Муж, любитель «обуючивать» дом к новому году и не только, питал нежную слабость к снеговикам, лосям и гномам из того магазинчика. Летом это просто сувенирная лавка с банальными значками, футболками, магнитиками и Муми-троллями, зимой её подвал превращается в таинственную пещеру, кладезь вожделенных сокровищ. С огромным как будто фейс-контролирующим белым медведем при входе. Недружелюбным.

Пластиковые икеевские коробки с новогодними шарами, скандинавскими пирамидками с электросвечками и прочей мишурой — уверенно пополнялись после каждой финской поездки вот этими фетровыми приветливыми персонажами. Лось с лыжами, снеговик с елкой, дедушка святой Клаус в золоченых очках и в шубе из лосиной шкуры… Семейка легла в самый низ коробки, на год убранной в кладовку.

Восхитительный снежный шар, привезённый друзьями из Германии, нечувствительно лопнул, и вся мягкая компания, неизвестно чем набитая, впитала его содержимое. Вместе с фальшивым снегом. Куклы получили больше всех.

Вынутые из плотно закупоренной, остро пахнущей плесенью коробки, они выглядели не лучшим образом. Семья наша тоже чувствовала себя неважно. Вскоре и распалась.

Муж тогда предлагал выстирать-просушить куколки целиком, или по деталям, но то было невозможно, раз даже проволока каркаса проржавела насквозь и ломалась в руках.
Дыша летающей в воздухе сухой плесенью, я сняла выкройки со всех деталей кукольного убранства, включая причёски и меховую опушку портков. Обежала по несколько раз лоскутные магазины, рукодельные лавки, хозтовары всех мастей — понадобились фетр и х/б ткани для одежды, мулине для отделки и лён для волос, клей пва и медная проволока…

От прежних персонажей остались лишь головы с простецкими улыбками да сапоги, которые я ободрала от старой краски и выкрасила акрилом.
В первый год смогла лишь подобрать материалы да раскроить все. Дальше «руки не поднимались», вот бывает же такое состояние.

Прошёл год. Обязанность доделать несчастных кукол заставила меня сесть за машинку, сострочить мелкие швы — даже на фетровых варежках. Потом — связать крючком пояски, штаны, начать очень тонкими стальными спицами остроконечные гномичьи шапки с кисточками.

Слушала «Москва слезам не верит», аудиокнигу, полную версию истории. Мрачная книга, надо сказать. Куда безысходнее оптимистичной киноверсии.
Не «пошли» волосы и разные мелкие детали. Или устала. Или надо было отложить работу.

Чувство долга перед не повинными ни в чём куклами повисало надо мной каждый раз, когда в гардеробной попадался под руки огромный крафтовый пакет. В нём неуютно болталась всякая всячина: обрывки ниток, фетровые детали варежек, неудавшиеся кисточки для колпаков.

А этой уже зимой, 29-го декабря, вытащив их на свет божий, решила: всё равно каникулы, всё равно никуда не хожу… Достала крючки, вышивальные иглы да клей, откопала у дочери разрозненные остатки вязальных ниток для полосатых носков, счастливо связала жизнерадостные лыжные шапки детям, потрудилась над колпаками из «ириса» для взрослых. Смастерила малышам мохнатые помпоны!

В самый канун нового года сообразила наконец технологию создания и крепления причесок. Под неизменного нашего с детьми первоянварского Шерлока — с двойным удовольствием — вязала «тонзуры» и крепила к ним крючком пряди небелёного льна. Где косы — подлиннее, где чёлки — покороче.

Лица получились настолько задорными, что даже не стала подрезать предусмотренные заранее излишки лохм. Человечки стали здоровее и независимее, от их фигурок повеяло свежим воздухом и лыжными прогулками.

Доделывала остальное под Гофмана. Мелочи вроде довязать-доклеить-докрепить взяли много времени, но я уже растягивала удовольствие. Кот Мурр, маэстро Абрагам и Иоганнес Крейслер очень помогли мне в том.

Остальные игрушки удалось в итоге проветрить, на что тоже ушло года три.

Куклы стоят сейчас на том же самом месте, что и до крушения всех надежд. Коварного шара, на который они, глупые, любовались, больше нет. Но они снова вместе, и от них исходит радость. И сапоги приклеились к ногам-проволочкам. Почему-то больше всего трусила клеить головы и сапоги.

А морали нет и быть не может. Как нет и никаких надежд, планов или обещаний. Есть лишь удовольствие от наконец сделанного трудного, но зачем-то очень нужного мне дела. И свежий ветер, просто сквозняк в груди.

You may also like