Три сестры. Век спустя.

“Синяя девочка” действительно утрачена, а зонтик и фетровую шляпу мы нашли в доме милого Аркадьича. Еще расписали стены зелеными буквами, — например, на кухне намалевали “Смерть Тарелкина” рядом с сушилкой для посуды.

И нечаянно познакомились с музыкантами из соседнего двора — там была репточка “Ноля”, “Выхода” и “Времени Любить”. Устраивали с музыкантами и с друзьями посиделки за пирогами и сухариками из духовки.

Владимир Аркадьевич, руководитель нашего институтского ЛИТО, пустил нас с сестрой Аней пожить в свою бывшую квартиру, пока дом не перевели под капремонт. Дом отапливался, освещался и водоснабжался. Жить было можно. Вот мы и зажили. Когда у Ани возникли проблемы с институтом и общежитием.

А сестра Ира приехала к нам в холодный город в гости. Строго говоря, мы с Ирой — двоюродные. Но долгое время — в детстве — разница между родными и двоюродными в дружной бабушкиной семье не особо чувствовалась.

Мы, бабушкины внуки, вдевятером прекрасно рассаживались за бабушкиным столом на улице Ленинградской в тогда еще Куйбышеве. За пирогами, кстати. Смотрели “Вокруг смеха” и “Обыкновенное чудо”. Ночами устраивали битву тапками или подушками, пока на нас не рычали взрослые.

На даче окапывали бабушкин белый налив, дергали усы у клубники. Ходили за красноголовиками в ближайшую рощицу, бабушка вкусно делала с ними картошку. Самым потешным было наряжаться в “дачную одежду”. В домике стоял сундук с разным пришедшим в негодность тряпьем. Многочисленная родня свозила его на дачу. Мы натягивали на себя тётины трико и подвязывались малышковыми слюнявчиками.

Играли в Швамбранию. Читали Козьму Пруткова и Джерома Клапку Джерома. Сами сочиняли стихи — устраивали стихотворные турниры на злобу дня. У бабушки чинно играли в лото, у сестры же Иры и брата Андрея в Н-ске резались в покер. В лото играли на драже “лимончики”, кисло-сладкие желтенькие катышки, обсыпанные сахаром. В покер игра шла не на шутку — на спички.

Стали старше и разъехались друг от друга дальше, чем 20 минут на электричке в пахнущий газом пригород. Тогда-то Ира и приехала к нам в холодный Питер, тогда еще Ленинград. Мы в квартире жили нелегально и боялись всех соседей. Это не помешало, впрочем, милиции прийти и выставить наши вещи, а дверь законно опечатать.

Мы катались по квартире на велосипеде. Страшно мерзли, поэтому жизнь происходила в основном именно на кухне, она же прихожая. Лестница была черная, и вход был на кухню. Парадного входа тогдашней планировкой предусмотрено не было. Дверь двойная, с крюком. Как будто — лучший способ от внезапного вторжения.

Туалет, из которого мы втроем мило выглядываем на другой фотографии, тоже выходил в кухню. У В.А. есть в стихах упоминание об этом досадном недостатке квартиры на Чайковского. Не композитора, террориста.

Прошло неприлично много лет. Дом на Ленинградской улице уже не бабушкин. А в бывшем Ленинграде, в доме на улице имени террориста давно перекрыли ход в двор с репточкой. Да и мы с сестрами совсем не похожи на чеховских героинь. Хоть и успели в ту трудную пору “отметиться”, пожить втроем, кстати, на улице Чехова. Настоящего, который А.П.

В Москву, в Москву из нас всех уехала лишь одна.

You may also like