Кабы я была царица, — третья молвила сестрица…

… и что? Ну, родила. Ну, богатыря. А потом — всю дорогу только пассивно участвовала в собственной судьбе. Подневольной, в-общем. То ее оболгали, то «засмолили, покатили». А после долгого ли, короткого ли плавания в бочке — всю заботушку о судьбе царицы принял на себя сынок, Гвидон.

Вырос потому что быстро — не по дням, а по часам. А что, удобно. И когда бочку море на сушу выкинуло, — дальше он уже все сам: понатужился, вышиб, вышел вон, пошел гулять, подстрелил, влюбился, и прочее.

А мать? Сколько ей там годков стукнуло? Хорошо, если двадцать. Думаю, что и поменее того. Ну, пусть двадцать. И что ей осталось делать? Точнее, — что она делала? Вышла из бочки вместе со стремительно повзрослевшим ребенком, засвидетельствовала то, стала очевидицей этого… И все? В дальнейшем мать Гвидона, героиня безымянная — фигура чисто номинальная, идол, функция.

А она, собственно, и собиралась всего только — вот это самое — «родить богатыря». Родила. И — все. И — жизнь состоялась, социальная роль исполнена, можно отдыхать.

Мне не дает покоя несправедливость по отношению к двум ее сестрицам. Пусть они, по произволу скорого на расправу царя ставшие ткачихой и поварихой, мыслят предназначение царицы как что-то недостойное: кашеварить да ткать. Но! Мать нашего Гвидона, она-то, хорошо, родив своего богатыря и, да, кое-что претерпев, ладно, в итоге превращается в чисто номинальную величину, украшающую собой трон во время визита заморских гостей. Она уже ничего сама не совершает.

И неизвестно еще, какой она была бы женой и матерью, сложись ее обстоятельства чуть более обыкновенно. Выйди она за обывателя. Или — выйди за того же царя, но останься в царстве до его возвращения с войны. Что бы она тогда была? Без этого умения и самое важное — стремления ее сестер — накормить, снабдить ближнего одеждой, самым необходимым?..

По мне, люди, умеющие что-то делать руками, — та самая соль земли. Пусть даже эти обозленные Гвидоновы тетки, Салтановы свояченицы направляют свою энергию не на самые радужные поступки. Но они действуют! Свиньи они, конечно, что сестру свою так нехорошо перед царем ославили.

Но и царь тоже хорош. Он первый начал! Нет, чтобы — сестер!! — будущей царицы ко двору приблизить, выдать замуж за бояр, одарить, обласкать. Немного подумать перед своим опрометчивым поступком, взвесить потенциальную мощь женской ярости и зависти, обезопасить себя и жену. А то — бац! на кухню да к станку, пусть даже и в царские палаты. Зачем вообще эти крутые меры? За что? За слова?

В-общем, я голосую за реабилитацию несправедливо оболганных ткачихи и поварихи. Ничего не могу сказать о сватьей бабе, — ее предназначение и моральные качества остаются для меня загадкой. Но вот те две — рукодельницы, труженицы, в отличие от фальшивой героини, заманившей царя обещанием того, что «любая баба может… когда угодно», для меня куда более важны и милы. Они хоть действуют. Защищают свои интересы, попранную репутацию. А та, что же — взошла и сибаритствует!?

Спасибо, друзья, за комментарии в соцсетях:

  • Выбор царя-батюшки вполне понятен и на бытовом уровне. Да и кого еще выбрать в супруги, если одна — транжира «пир на весь мир» (какой пир — война на носу!). вторая походу с амбициями «одна на весь мир натку я». И только третья сестрица была ориентирована на семью, на продление рода, на рождение наследника — не себе, а «для батюшки царя». обеспечить преемственность престола, дабы государство, в недобрый час оставшись без главы (война же) не было разодрано на части претендентами.

  • Пропаганда «вышла-замуж-сядь-супругу-на-шею» времен Александра Сергеевича.

  • Тут дело совсем в другом… дело в сакральном смысле брака, духовном соединении супругов. Сестры, которые предлагали шить, накормить, они видели смысл брака в бытом уровне, так сказать, это некая торговая сделка: я умею готовить, .. (другая работа). Вот выйду за царя (на человека с положением, связями, деньгами). Я буду пользоваться всем этим, т.к. я хочу всех этих богатств. Ну, и конечно, чем могу, отблагодарю. Умею готовить, буду готовить. Это земной уровень: любовь на материальном уровне: я люблю, поэтому буду готовить, но не всем, а только человеку со статусом, богатому. Только. А младшая сестрица осознает духовный смысл брака — творчество, со-творчество, т.е. рождение ребенка. Нет, это не то «что все бабы умеют». «Все бабы умеют» — это просто секс. А тут сакральное соединение двух любящих сердец для того, чтобы родилась, воплотилась еще одна душа. Младшая говорит: я люблю, и готова (хочу) от любимого человека родить ребенка. Это высший уровень любви — принять в себя семя любимого, сохранить его, выносить и родить. Не все могут осознать такой уровень любви. А царь-то осознавал, что он хочет. Поэтому царь ее и выбрал. Другой бы (на свой уровень понимая любовь) выбрал бы ту, что готовит хорошо. Или кто шьет хорошо. Сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам (и девицам) урок.

  • Это сказка о мечте. Простой промах на святочных гаданиях («и роди богатыря / мне к исходу сентября», — т. е. через девять месяцев) разозлил сестер, т.к. поздно поняли несчастные, о чем лучше просить у Бога, а чего и так можно добиться. Что тут несправедливого?! Если можно и самим сделать, чего просить?! О чем тут мечтать-то?! А вот родить самим трудно. Вот царь и обрадовался, что умную нашел. Трудолюбивыми были все они, так как все втроем «пряли поздно вечерком», а вот умная была только одна!

  • Думаю, что история здесь о многом умалчивает. Такой стремительный социальный лифт всегда рождал зависть черную. И справедливости ради надо сказать, что девицы сильно опередили своё время. Уверена, что девица «пир на весь мир» сейчас писала бы сценарии квестов и праздников. А девица «одна на весь мир» прославилась одиночной кругосветкой))

  • Обеими руками подписываюсь.
    «Очень своевгеменная книга».
    Нарисую такой плакат и пойду с ним завтра на демонстрацию: ЗА ТКАЧИХУ С ПОВАРИХОЙ с СВАТЬЕЙ БАБОЙ БАБАРИХОЙ!

К слову, притча о Марии и Марфе для меня примерно о том же. И все так же хлопочу и неизменно буду хлопотать и впредь, принимая гостей. Потому что соловья баснями не кормят, хоть это и мой любимый неизбывный common sense. Пусть считается, что нельзя сравнивать слово божье и застольную болтовню, а простой труд с великими государственными делами. Можно.

You may also like