Как мне было стыдно

В детстве я не была в Москве. А сестра была. Они ездили вдвоем с мамой, по какой-то семейной необходимости. И уж привезли оттуда! И х/б колготки (дефицит! на вырост!), и потрясающие фломастеры-указку (шесть коротеньких фломастеров вставлялись друг в друга как ступени ракеты), и полюбившийся нам обеим игрушечный чемодан размером с коробку для пирожных. На нём были нарисованы дети в карнавальных костюмах, а открывался-закрывался он на молнию.

Так вот, они ходили на ВДНХ. И главным впечатлением сестры была ракета. В которую они забрались по специальной лесенке и изучили-рассмотрели все внутри, попутно дивясь такой чудесной оказии — в ракету не пришлось стоять в длинной очереди.

Уже выходя из ракеты, мама с сестрой поняли свою ошибку: хвост был, и длиннющий! Они просто умудрились — совершенно случайно — найти такой вход, у которого эта очередь не просматривалась. «Вы почему это без очереди??!!» — кажется, так им сказали из накопившейся толпы соотечественников. Уровень приветливости, конечно, соответствовал периоду середины семидесятых.

Пару лет назад, решив, что надо искать новые пути зарабатывать, я позволила себе лишнее. Ничего особенного — развела старого товарища на деньги. Впрочем, это и есть особенное. Мучаюсь вот от непережитой вины до сих пор.

Товарищу нужна была расшифровка аудиозаписей интервью: он заготовленный вопрос задал, писатель французский известный что-то не менее отработанно наговорил, переводчица гладко перевела, ура — удобно. Текст понятный, ровный, литературно безупречный. Даже править ничего не надо потом. И времени много (французская речь пока льется, время тоже мотается), и писать много не надо.

Зато потом наступила работа с разговорами со спортивным комментатором, не менее известным. Тут я взвыла. Надо садиться за компьютер, работу делать, а мне неохота до чертиков: такой малоприятной в работе расшифровки не пожелала бы никому. Одни многоточия и полная невнятица на выходе, а не текст. И время записи не течет так привольно быстро, нееет. Оно тянется, странные сочетания слов и полуслов множатся и множатся, знаки препинания не встают куда надо, смысл — какой-то потаенный смысл, открывающийся лишь посвященным — тает на глазах.

Кое-как я доделала дело. Потом сделала еще что-то, совсем незначительное. Зареклась в итоге искать себя в таких подработках. Нет-нет, сказала себе, уж лучше буду экономить, пересмотрю структуру расходов.

Мне неприятно вспоминать, но когда товарищ мой задал вопрос об оплате, я повела себя неприлично. Заломила цену в три, а то и в пять раз выше рыночной. Так вот, — оглядываться по сторонам надо до входа в ракету, а не после! Я даже не изучила рынок. Ведь студенты и прочие подработчики брали крайне скромные, по сравнению с моими акульими аппетитами, деньги.

Товарищ вроде меня давно простил, а у меня все еще осадок. От собственного несоответствия его невероятному великодушию. Чувствую себя до сих пор проходимцем, как  у Марка Захарова: «Вчера попросил у ключницы три рубля, — дала, мерзавка, и не спросила, когда отдам».

Да будут благословенны друзья мои. Да простят мне вольные и невольные прегрешения мои.

You may also like