Берлин-домой

Досматривают и ощупывают от души. Странно, что в обуви позволили остаться. В углу сразу за сканерами лежит кто-то. В неудобной позе, лицом в пол. Над ним нависают два полицая. Подхожу ближе. Это арабского вида чернокожий — теперь лежа пьет воду из стаканчика. Скрутили? Или скрутило?

Ирландский паб Kilkenny, хозяин — грек, что-то внушает свой сотруднице на немецком, она отвечает по-английски. Смузи под слоганом all fruits are created equal.

В очереди на паспортный контроль передо мной стоит колясочная мама с трудно определяемой национальной принадлежностью. В платье с крупными логотипами Loius Vuitton, с клеенчатой сумкой с надписью Dior, с крупными камнями в ушах, в кокетливых шлепках с бантиками, с шоппером Rewe подмышкой (сеть вроде «Пятерочки», ну или может «Перекрестка»). Оглядывается на меня как-то недоверчиво. ОК, держу дистанцию еще больше.

И вдруг, оставив мальчугана лет 3-4 в коляске, направляется в туалет. Одна. Парень не дурак — тут же вылезает из коляски и устремляется за ней. Только не очень уверенно. Я тревожная мать и не могу такого потерпеть. Беру его теплую ладошку и говорю: мама сейчас придет, а лучше давай пойдем ее найдем.

Насчет тревожной матери, правда, не могу утверждать с уверенностью. Сашу сама потеряла в Мадридском аэропорту: двухлетняя, не говорящая ни на каких языках, включая родной, дочь просто сошла с тележки с вещами и куда-то направилась. Саву потеряла совсем малышом, уронила с санок, зимой. Там вообще жуткая история была…

Маму мы не нашли, но парень все осмотрел сам и вроде успокоился. Пытается открыть поручень коляски, чтобы сесть. Усаживаю его, подхватив подмышки. Ох, какие же они легонькие, эти малыши! Вернувшейся маме вкручиваю по-английски, что опасно оставлять ребенка одного. Не понимает. На контроле вижу у нее в руках паспорт РФ. Вот я все-таки лопух!

Человек с чертами лица ВВП деловито договаривается по телефону о встрече через час после прилета, уже в Питере. Рядом стоит его жена с немного уставшим лицом, по соседней скамейке ползает сын, увлеченно возя машинки вверх-вниз по стальной «горке». Снова чувствую, будто что-то упускаю. Люди вон делом занимаются, а ты — надписи на футболках читаешь да фотографируешься с глупой улыбкой у стенда с очками!

«It’s time to fly» — мимо кстати проходит девушка в футболке с надписью. Уже в третий раз объявляют: «Passenger Svoboda traveling to Tolouse please proceed to the gate…».

И только нам выходить на летное поле, — из неба, что все неубедительно хмурилось, полило от души. Явный недосмотр того, кто помогает в моей поездке. Зонтик-то я только что переложила в багаж. Ладно, у рюкзака есть своя одежка, а я прикроюсь джинсовой курткой, как-нибудь. Трап сплошь в наклеечках, дети бы оценили: Adventure time, например.

«New Orleans French quarter — a birthplace of jazz», утверждает вышивка на поло у одного из пассажиров. True!

«Да когда выйдем, — поговорим обо всем», — отвечает парень с внушительных размеров звездой Давида на цепочке своему товарищу, когда тот приглашает сесть рядом. Садится отдельно, открывает фантастику Калугина.

В аэропортовом автобусе Спб — чудесные переводы дежурных надписей о безопасности: «Будьте осторожны, опасаясь несчастного случая!», например. Парень с фантастикой и его товарищ наконец-то разговаривают, но уже по-немецки.

Много рейсов сразу приземлилось в Пулково, наверно, потому такая толпа встречающих. Без тени улыбки на лице стоит человек, например, с бумажкой «Hotel Atlantic». Снова улыбаюсь во весь рот и выхожу вон, через привычные, «наши», двери, где непонятно зачем перекрыли прямой выход и даже перекрутили ручки тросами.

You may also like