Дрезден

И снова то же ощущение: в день приезда в новом городе немного не то, та самая дурно переведенная «не своя тарелка». А наутро — радость.

Тот, кто руководит моими перемещениями, приводит меня в пекарню, где «маленького(!) сырного завтрака» хватает и чтобы позавтракать, и чтобы завернуть ланч с собой. Из плакатика на стене выясняю, что загадочное слово «кифли», которое я всегда подозревала в тюркском происхождении, скорее всего немецкое. Это в Венгрии так зовут хлебные рогалики.

Сегодня никуда не спешу. Хотя нет, — спешу. Хочу попасть в переходы Dresden Festung почти под землей, еще вчера обещанные с 10 утра мне и «всем любопытным». Эхехе, а там тоже — ремонт и стройка. Можно, конечно, применить вчерашнюю хитрость и влезть через кусты в заманчиво распахнутую дверь входа, но тут мне стало совсем уж неловко. Провода, трубы… Куда я полезу?

И вообще — тут так все плотно застраивается, а особенно самый-самый центр, что просто таки хочется встать и начать сбор подписей в защиту древних площадей Дрездена. Не понимаю, как это разрешили городские власти: сколько старинных фасадов будет закрыто частично или полностью. Наверняка отели строят.

Через Эльбу шагаю тоже по ремонтирующемуся мосту. Сделала попытку сыграть на берегу в мгновенную лотерею за одно евро, но получила лишь утешительный буклет о Фрауэнкирхе на немецком и радость, что мой еврик пойдет на ее содержание. А тот, кто следит за мной, неодобрительно покачал головой на такое глупое поведение.

За рекой набредаю на необычную церковь Трех Волхвов. Надо еще разобраться, почему только алтарь в ней старинный, да пара скульптур, подвешенных к балконам: все остальное в церкви современное?

Во дворе за ресторанчиком St-Petersburg — где же еще? — в переходах, в лавке художника знакомлюсь с его женой, русской немкой. Она почти сорок лет как здесь, родилась в Тбилиси, в 13 переехала с родителями сюда. Ходила в немецкую школу. Школы русские были только для детей военных, да и на территорию городков их не пускали — нужен был особый пропуск. Здесь и познакомилась с мужем, он тоже из наших, из Киева.

К восточникам отношение и так было не особо, а тут еще и испортилось, особенно с наплывом иммигрантов из Азии. Они с мужем позволяют себе отдыхать дважды в году, соседи по галерее слегка завидуют: могут же вот так запросто закрыть лавку и уехать. А их знакомые турки (они отдыхают в Турции) угощают их чаем и вообще считают их возможность куда-то ездить чем-то недостижимым для себя.

Пока мы с ней так разговариваем, видим что еще одна посетительница реагирует на явно забавные вещи улыбкой. «Тоже понимаете по-русски!» — обращается к ней хозяйка. Да, и она тоже из Грузии. О, вот это совпадение! Уходя из новой части старого города, уже побродив по улицам с безлюдными кунст-галереями, опять вижу новую знакомую из Грузии — селфится у фонтана.

Прекрасно можно посидеть на низком берегу Эльбы с бутербродом и фруктами, в теньке или не очень.

Слева доносится шум очередной стройки, справа из кустов — какие-то нежные колокольчиковые куранты, звонят разное изящное, каждые полчаса. Сейчас, закончу снимать маленьких красных «солдатиков», пойду разведаю, что за куранты такие.

Куранты оказываются действительно — маленькими колокольцами на верхушке ротонды, где художница энергично орудует мастихином.

В туалете на том берегу — концептуальная табличка. Две женщины в закрытых черных одеяниях с многочисленным выводком мальчишек и девчонок: один пацаненок лезет под турникет, они его останавливают. У них нет по 50 центов, и взять негде. Увы, а у меня лишь одна такая монетка.

Седовласые в черных футболках с гербами и в казаках, с такими же подругами. Целая компания. Не ошибешься: на косухе у каждого, среди прочего, вышито «biker». С трудом представляю, как в такую жару можно выжить — во всем черном, в кожанах, да еще на раскаленном железном коне…

В витрине лавки с майсенским фарфором — Lomonosov Porcelain. Эге!

You may also like