Ю-ю

В четыре тридцать утра разъездились мусоросборщики. Пришлось закрыть окно. Это еще Мюнхен, первое из Ю на сегодня.

Двухсотфоринтовой вчерашней моей монеткой заинтересовалась и продавщица сувениров на Стахусе. Вон оно что: она и вправду про форинты, а не про евро, хоть и очень похожа внешне. Разве что крупнее. Убираю в другой карман, чтоб не попадалась больше.

На площади у фонтана спит бездомный в шапке, с черной плюшевой пумой в обнимку.

Ищу почту: желаю отправлять открытки родным из всех пунктов следования. В прошлый раз почта на вокзале была (в Будапеште). Вот и ищу на вокзале. Забредаю в Informationen. Там толпа. Радуюсь, что все билеты на поезда купила еще из дому. От толпы вдруг отклеивается милый господин, предлагает очевидно не нужный ему талон с номером очереди. Я самодовольно машу руками: спасибо, билеты не нужны. А что нужно? А нужна мне почта, объясняю я. Он — я поражена — бросает все, выводит меня из здания вокзала, пересекает дорогу и показывает treppe в здание почты. Хехе, а мир и вправду не без добрых людей.

Миллион раз перепроверяю номер поезда, пути и номера доступных мне вагонов, чтоб не ошибиться. Памятуя позапрошлогодний опыт на австрийских жд, как составы отходили — сразу по два — от одного перрона.

А, С, Е — просто трезвучие получается, вагоны второго класса так и идут в составе, через один. Полсостава едет в Эссен, другая половина — в Кельн. Мне можно садиться в любую половину. Отъезжаем. По перрону бодро шагает согбенная старушка с рюкзаком Studiosus.

Прям все в строку: только сейчас поняла, что за упорядоченные заросли вижу из окна вагона. Это хмель! А не виноград, как сначала решила. По Баварии хмельной…

У мальчика, который в нашем вагоне так зверски орал маме и папе «Нааайн!», что мы переглядывались с одной приятной дамой и обе подымали брови, у этого мальчика и его семьи в хозяйстве — красный клетчатый чемодан с вышитым зайцем Felix.

Нюрнберг, второе и давно желанное Ю. За крепостной стеной сразу булыжник. Мой чемодан молча терпит. Фонтан-ловушка для расхаживания по нему, — очень летнее ощущение. Когда он заработал на полную мощность, в его недрах, невидимые за 4 стенами из воды, очутились сразу несколько детей и чей-то папа с забинтованной рукой.

Зашла в местный культурный центр купить открытки. На почте у вокзала только марки и деньрожденные открытки, а я же ищу с видами чтобы. Зарулила. А у них — только Лондон и Тадж-Махал, из видов. Остальное: репродукции произведений искусства, от Кандинского до Лейбовиц. Хм. Но я выбрала, себе по вкусу. Долго в голос ржала под гулкими сводами ультрасовременного центра.

Лоренц — ах, какой! Просто восхитительный.

Неподалеку стоит подарок от Берлина — кусок раскрашенной стены.

Бросаю чемодан в отеле и навещаю Фрауэнкирхе. Тишина. Замес из старинных потемневших, мелкой работы скульптур — и как будто нарочито грубо тесанных алтаря и пары статуй. Свежих, прямоугольных, розово светящихся на фоне серо-бежевой кружевной готической резьбы. На выходе вижу табличку об истории собора со словом pogrom. Надо будет перевести на досуге.

    

Собор святого Себальда. Если Фрауэнкирхе — ощущение покоя и интимности, которую не надо нарушать, то здесь — ощущение горя и сожаления. Хотя — я удивлена — на скамье о чем-то совсем по-подростковому ехидно шушукаются две Сашины ровесницы. В православном храме даже теоретически вообразить сбе такого не могу.

На колоннах развешаны печальные фото из истории разрушения собора и его восстановления. Портал — тоже явный новодел, напоминает, как и кое-что внутри Фрауэнкирхе, угловатые декоры Саграды, возведенные после смерти Гауди.

Забредаю в соблазнительный магазинчик Перленмаркт. Ну, аметисты, ну аквамарины. Даже бирюза. Тайно желая увезти сувенир из бесповоротно полюбившегося Нюрнберга, ничего не нахожу. Ну и ладно. Хоть и увы.

Груши, краснобокие яблоки, мелкие желтые сливы, раздавленные ногами прохожих и барбарис — все растет у собора Себальда и вокруг крепости.

Частные садики, чуть ли не огородики по шесть соток, — вокруг крепостной стены, за увитыми плющом заборчиками и калитками. Внутри — качели, свечки, столы для тенниса и золотые шары с шиповником.

Домашнюю косметическую процедуру случайно подсмотрела в окошко, шагая среди жилых домов, трогательно стоящих в черте крепости. Одобрила — очень уютные балконы с занавесочками мережкой.

Пока я поднималась в гору к закрытому сегодня Дому Дюрера, собралась гроза, но погромыхала где-то очень далеко и прошла.

В кафе на Музейном мосту. Восхитительная «штанга» с ванильным кремом, а еще слоеный треугольник с томатами и моцареллой. И апфельшорле! Перекусываю одновременно с воробышками. Они-то постоянно что-то находят между булыжниками.

За соседним столиком дама, вся в ярких тонах и с красной сумочкой, держит надувного розового единорога. Она и две ее спутницы — русские, но явно местные. По обуви и сумкам. Да и по одежде.

Maps.me — просто спасают меня. Испытала приступ топографического кретинизма, ушла в противоположную от отеля сторону. Приложение, что так вовремя порекомендовала (уже в какой раз!) сестра, меня мягко поправило.

Пока кружусь по набережным вдоль речки, успеваю еще раз подивиться домашности и комфорту здешнего планирования жилья.

Дождь, поэтому и иду в отель — сменить балетки на кеды. И — еще раз к восхитившему Лоренцу. Около него вижу в мостовой шляпку золотистого костыля или гвоздя. Интернет отмалчивается.

Мемориал разбросанным по миру немцам.

Карштадт — водички купить, ага. Заодно и Мюллер Тургау, чтобы с фруктами употребить. Забытый вкус и название сливы ренклод, что-то очень давнее — времен бабушкиной дачи.

Второй вечер везет на уличных музыкантов. На почти безлюдной улице сидят и в свое удовольствие играют двое: баян и гитара. Посудинка для мелочи, однако, приготовлена.
Have you ever seen the rain. Ну да, пошли дожди, после жарких дней.

You may also like