Спб-Мюююнихь

Детский сад летит с нами, по выражению соседа. Писк и вскрики буратиночными голосками отовсюду. Сосед неустанно комментирует своей жене все происходящее: громко и уверенно, очевидно полагая необходимость своих замечаний. Сегодня сильный боковой ветер, залив с другой стороны, облака как вата клочками набросана, вот это вкусная вода, тебе нажать кнопку при откидывании кресла, надо перевести часы, а подлить водички, а вынь из сумки и дай вот ту прекрасную «сосульку», убери куда-нибудь вот эту не нужную сейчас пятисотрублевку.
«Ребенок сзади — видела? — вот такой — на лэптопе играет. Куда идем?!…»

Пассажир, припав к плечу спутницы, спит с открытым ртом, с закрытыми — естественно — глазами и с яркими оранжевыми пробочками в ушах.

Так и не поняла, с чего я вдруг решила и полетела в Германию. Перебираю возможные причины. Ищу глубинные. Решаю оставить эти попытки и просто впитывать впечатления и получать по возможности максимум удовольствия.

Девушка обводит карандашом три бемоля при ключе на распечатке — подглядываю за ней в хвосте самолета. О! Чувствую себя приобщенной: вчера дослушала начальный курс по музтеории. Теперь знаю, кто такие септаккорды. В теории, конечно.

Сразу, как дослушала, нашла утерянную нотную тетрадь: там ценная табличка с интервалами. Безуспешно искала недели две, со дня как приняла окончательное решение ехать в отпуск. Там же и черновики маршрута с подсчетами дней, расстояний и расходов.
А у другой девушки на футболке надпись musicAeterna.

В Мюююнихе +17, снижаемся. А неделю назад я готовилась к +32. На земле в очередной раз убеждаюсь: хорошие у них плюс семнадцать, не чета нашим.

На паспортном контроле передо мной стоит парень с рыженькой дочкой на руках и с портретом Достоевского на футболке: никуда мне от его Льва Николаича, похоже, пока не уйти. Вчера допоздна дослушивала, снова изумилась и не поверила концовке.

Папашу с Достоевским пограничники  опрашивают с пристрастием: куда, на сколько? Мне просто ставят штампик со словами «дазвидания».

«В Германию едем, ура! — И чё мы в России не остались?» (Тетка в Lufthansa-экспрессе всю дорогу от аэропорта висит на телефоне).

Планируя маршрут, в очередной раз убедилась, что большинство европейских городов выросло из римских лагерей. Четырехугольники всех разновидностей: ромбы, прямоугольники, трапеции, — основной план альтштадтов.

Kebaphaus, Asia restaurant, Diamonds, золотые лавки, обилие не-немцев… Как в Стамбуле. Или в Милане в этом году. Таковы окрестности моей гостиницы. Зато вокзал рядом.

До Курантов еле дошла — проголодалась, съела бутерброд с семечками, кедровыми орешками, сливочным сыром, руколой и редиской. А потом через минуту оказалась на самом едальном месте Мюнхена (чуть-чуть не дотянула). На этом самом Виктуалиенмаркт всего столько! И сыры, и морская еда, и октоберфестные столы, и бретцели, и мороженое, и айскафе…

Решила пересечь местную речку Изар — там, где цвайбрюкке.

Попала в райский уголок: шезлонги, песок, регги из репродуктора, босоногие жители расслабляются прямо посреди города, посреди реки и понедельника. В киосках пиво и вино, блинчики и био-мороженое. Дети плещутся в фонтане «Фатер Рейн». Мальчик прямо в футболке и шортах плывет по самой поверхности, но зато в ластах и с маской, японки ему аплодируют и показывают большие пальцы.

 

Парень учит своих друзей жонглировать тремя камешками.
Мальчуган в очочках манерно приплясывает на постаменте, у посоха Фатера Рейна.

Паучок пришел ко мне, потом муравей и муха пожаловали. Липа бросила в меня своей несозревшей ягодкой.

Продавщица фруктов с лотка, выбирая мелочь, протянутую ей на ладони, удивляется: а вот эта большая денежка — не немецкая. Точно, двухевровик — самый крупный в диаметре — с цепным мостом Сечени в Будапеште. Я говорю: ах да, это же венгерская монетка. Спрашивает: там ваш дом? Ха-ха, проницательная какая.

Кружила у Курантов за четверть часа до шести, выжидала пятнадцать минут, думала — сыграют. Не-а. Зато послушала клезмер на Weinstrasse.

Возвращалась в отель, немного заблудилась, вышла на залитую вечерним солнцем Sonnenstrasse.

Голубь ухлестывает за голубицей прямо на дорожном знаке.

You may also like