Прогулочное, уже июльское

Васильевский — захолустье. Обилие машин с московскими номерами, как ни странно. Уютная вафельно-коктейльная кофейня на 10 линии, где насладиться трубочкой с вареной сгущенкой и орехами не мешает даже запах соседствующей звериной еды.

Напротив кофейни — отель, балконные цветочки на фоне кованых украшений которого весьма логично дополняют нехватку живых цветов на несчастном лютеранском кладбище, где я только что побывала.

Некоторые жители здесь гуляют в тапках, нечесаными, в помятых со сна лицах и одежде. Китайские и азиатские магазинчики и аутентичные едальни — в изобилии. Похоже, тишина и захолустность десятых линий ВО скоро преобразятся, и мне не хочется об этом думать.

     

Медленно, по-летнему гуляю.

Человек с большой белой лохматой собакой на мостике через Смоленку без внятных набережных доверительно сообщает, что вот после такого фотографирования — я только что щелкнула для подруги автобус с надписью «Елена Экспресс», — именно после него все и ржавеет. И вода в реке не пойми какая, бутылки плавают.
Я задумалась о пагубности фотографирования…

На бывшем здании Бестужевских Курсов на мемориальной табличке среди известных фамилий внезапно вижу — выбито, крупными буквами: «Похудели»….
Что?! 😉

Напротив невеликой скульптуры Клодту в глубине двора Академии Художеств — удивительная находка, целых три таблички «Последнего адреса», две из них с фамилией Клодт.

   

В Румянцевском садике, под присмотром буйноволосого Сурикова, обнимается седовласая парочка. «Все-таки все возрасты покорны…», — радуюсь я.

Футболки сегодня попадаются — как на подбор:
«Get ready for gold»
«Could — should — would — did»
Лучшая: «Life is journey, not a walk»

Не пытайтесь разговаривать по телефону сходя с Дворцового моста. В два рупора зовут эх прокатиться, и из храма Св. Спиридона — портика Адмиралтейства — раздаются радиоголоса — на греческом?

Примета места (Невский) и времени (Кубок Конфедераций): то и дело встречаются люди, украшенные Паспортами болельщиков, а то и бейджем с хештегом askmespb.

Вообще-то я шла в Анненкирхе на концерт в 19, но свернув с Невского, попала в Мариенкирхе, на концерт в 18. Органный!

Оказывается, один из регистров органа — vox humana — звучит как немного простуженный пожилой человек, который к тому же ругается.

Наполовину скрытый от меня за колонной под искусственный мрамор лысеющий слушатель под органные звуки весело покачивает головой, пожимает плечами, — всячески подтанцовывает, посмеивается со своей спутницей. По-моему, это круто, — слушать классику и веселиться!

Сосед сзади как будто нетрезво гудит окорачивающей его спутнице: «Че тихо-то? Че тихо?». Уже выйдя из собора и увидев, как он приволакивает ногу, понимаю: человек после инсульта.

А началось все с куста цветущего чубушника. Который я всегда считала жасмином. Но ведь он пахнет, как жасминовый чай!

You may also like