Нельзя, Несмей и Стыдись

это вреднюги, существа непонятной природы, одетые в черные плащи с капюшонами. Они встречаются персонажам книжки сказок Дональда Биссета «Забытый день рождения», почти в самом конце их путешествия по Реке Времени. Они постоянно ворчат, всячески пакостят всем и вся, зачем-то портят часы на городской башне, подговорив мышонка Диккери перевести стрелки (ох, сразу вспоминаю лекции Софьи Залмановны Агранович: вот она, мышь — животное-медиатор, посредник между миром живых и мертвых! Да и река — богатейший мифологический и сказочный образ!).

В конце сказки вреднюги пристыжены, приперты к стенке, и неотвратимо превращаются в прекраснодушных Спасибо, Извини и Пожалуйста. 

Классе в девятом я так воспылала к рисункам Чижикова (к слову, автора Мишки Олимпийского) к этой книжке, что разрисовала в своей комнате дверь самыми любимыми персонажами. Гуашью. Лаком для волос «Прелесть» закрепила. На фото — группка вреднюг чуть выше и левее моей головы.

      

Леночка написала как-то отозвавшийся мне пост о запретах и страшилках, которые мы слышим в метро. Они транслируются там непрерывно, давят своей звуковой массой, создают неприятный «радиационный фон». Кто-то закрывается от угрожающей действительности, вставив наушники в уши. Кто-то, как я, привычно не слышит и все же невольно воспринимает их: тексты и восклицания сонных дежурных в красных шапочках.

А что же я? Обычная человечица, мягкая и уязвимая для всего? Почему мне все так же многое «нельзя», для чего я должна «несметь» и «стыдиться»? — Возможно, потому что так надиктовали на диктофон внутри меня, и этот нудный бубнеж звучит в моей голове почти постоянно. Эдакое воображаемое нон-стоп выступление Леонида Ильича Брежнева в Колонном Зале Дома Союзов…

Такую яркую метафору предложил мне «маг и чародей», благословивший меня в мир тиндера и общения. Метафору для описания установок и предубеждений, воспринятых мною с детства. К слову сказать, когда мне было около четырех, на вопрос «Олечка, кого ты любишь?» я отвечала примерно так: «Маму, папу и Леонида Ильича Брежнева». Старательно выговаривая все непростые согласные его имени, отчества и фамилии. Родители меня этому не учили.

Вот такие «Леониды Ильичи» сидят внутри у меня и — не велят, окрикивают свысока, указывают на огрехи, останавливают вовремя. Или — не вовремя? Стоит ли их вообще слушать? Надо ли — вот это самое «вовремя» — останавливаться? Когда это надо? Кто решает? Какие мои установки «праведные», а какие «греховные»? 

И все же я так для себя и не решила: мешают или помогают мне мои вреднюги Нельзя, Несмей и Стыдись? Так ли нужно превращать их в мягкотелые прекраснодушные «волшебные слова»? Есть ли вообще между ними разница? 

И вообще, кто такие или что такое эти вреднюги-миляги? Это все внешние установки, навязанные обществом. Внешние смыслы, подпершись которыми, в принципе, можно жить и двигаться по жизни. Производить при этом впечатление вполне целеустремленного и приличного человека.

Приличия. Вот еще одно название тех же внешних рамок, китоусных ребер, на которых может держаться очень многое: семейное счастье, успех в обществе, карьерный рост. «Одинокая женщина — это не-при-ли-чно!» — выкрик героини Крючковой из «Родни» оттуда же, из этого жесткого кринолина.

Прилично-неприлично… В украинском языке есть слово «личить», — быть к лицу. Когда встает вопрос, что тебе прилично, а что нет, первым делом надо бы задаться вопросом, а каково твое лицо. Что оно выражает, и что находится за ним, внутри. Это, наверно, и есть самое главное. 

You may also like