Не в куклах дело

новый год свечи

Волшебный шар со снегом треснул, волшебная жидкость из него залила все игрушки на дне коробки. Наглухо закрытая коробка простояла до следующего Нового года.

Сильный запах плесени вырвался из-под крышки, когда мы её открыли. Отстирать насквозь проеденную плесенью одёжку кукол нечего было и мечтать, — всё прогнило, вплоть до проволочных каркасов. Я сфотографировала пострадавших и стала их раздевать, чтобы скроить такие же одежды. Проржавевшая проволока разрушалась прямо у меня в руках.

Фетровые штаны, платья и кафтаны пришлось выбросить вместе с набивкой из синтепона. Где-то я слышала, что плесень опасна даже, когда попадает в воздух и летает во взвешенном состоянии. В-общем, пока я переносила выкройки на кальку, мы надышались ею вполне. Головы и башмаки, не то из керамики, не то из особо твердого и тяжелого пластика, удалось оставить. Иначе не было бы никаких кукол. Я их отмыла, проветрила, отскребла остатки клея, которым были приклеены волосы к головам, и силикон, на который были посажены сапоги. Выкрасила башмаки акрилом. Вроде детали больше не так сильно пахли гнилью.

финские новогодние куклы ремонт

Проволоку, измерив, тоже выбросила. В Максидоме нашла толстую проволоку с изоляцией. Как смогла, скрутила и соединила детали тела с ногами и руки между собой.

Вспомнила, как в далёком детстве, папа с приятелем дядей Володей скручивали для нас фигурки человечков, зверей и самолёты из мягкой алюминиевой проволоки. Дело было в пионерлагере на речке Боровке, куда нас с сестрой отправили, когда мне не было ещё семи лет. Помню казавшийся мне огромным тяжёлый коричневый чемодан, бивший по ногам, когда я тащила его от автобуса.

Помимо постоянных детских страшилок о «зыках» (зэках, конечно), которые бродят по лесу и измываются над заблудившимися детьми, лагерь запомнился ещё и запахом земляники и маслят. Землянику мы ели почти непрерывно, она росла в высокой тонкой траве повсюду. Маслята, из каких-то непонятных соображений, пытались засушить и отвезти родителям. Развешивали, продев нитку в их душистые «поролоновые» кусочки, прямо в палатах, на спинках железных кроватей. Конечно, они чернели и портились. Чернели от их клейких шляпок и наши руки…

В интернете нашла инструкцию от кукольников — как изготавливать мягкие корпуса для проволочных кукол. Рекомендовали наматывать туалетную бумагу. С трудом нашла мягкую серую макулатурную бумагу, потратила два вечера на проклеивание-обматывание тощеньких телец. Вся перемазалась клеем пвх.

Вообще, решилась восстанавливать кукол я только спустя год после разборки пострадавшей коробки с ёлочными игрушками. Кроме них, конечно, испортились ещё кое-какие украшения. Угроза «жизни и здоровью» финской семейки в фетровых нарядах показалась мне знаковой. Именно тогда, когда лопнул шар, надломились и отношения в моей собственной семье.

Я накупила в лоскутном магазине подходящего по цвету сатина, подыскала нитки для изготовления волос, фетр и искусственный мех для верхней одежды, выкроила детали. Даже сначала сшила из фетра, а потом попробовала вязать на тонюсеньких спицах длинные буратинские колпаки. Но тут запал мой пропал, и работа застопорилась до следующего года.

реставрация каркасных кукол фетр керамика

На следующий новый год, когда керамические глазастые головы немного проветрились на балконе, я снова вернулась к ним. Сшивала на машинке плотные фетровые штаны и кафтаны, отделывала края мулине — вышивала скандинавским швом через край. Приклеила и тоже вышила по краю сердечко на кафтан девочке. Но, даже купив флакон силиконового герметика и найдя для него где-то в хозяйстве пистолет, я снова забросила работу.

Не получались причёски из льняной грубой нити. Некрасиво получались длинные колпаки с кисточками на концах. Не решалась никак вклеить проволочные «ножки» и «ручки» в реанимированные сапожки и в фетровые варежки с оторочкой из искусственного меха. Работа, так увлёкшая меня, снова встала. Работала я долгими зимними каникулами, слушала аудиокнигу «Москва слезам не верит». Оказалось, книга куда шире сценария (капитан очевидность!), и в фильме истории Катерины, Тони и Людмилы очень сильно урезаны и обеднены.

Так и лежат мои недоделанные куклы где-то в кладовке в пакете, вперемешку с мотками бечевки и деталями выкройки. Распахнуто таращатся наивными глазами на неприставленных головах. Не в куклах дело, наверно. Работая над ними полтора года назад, я воображала себе магическую силу этого своего действия. Сейчас не вижу никакого смысла — ни в разбитом снежном шаре, ни в своих усилиях по реанимации так много значивших для меня куколок. Хоть и жалею их страшно…

финские сувенирные куклы

Счастливое окончание кукольной истории — здесь.

You may also like