Руссо туристо на маевке

Самое время вспомнить, как два года назад мы ездили в Стамбул на Первомай.

Сестра давно рассказывала, как это чудесно — поехать в Турцию. Сама нежно любит эту страну и готова посещать ее еще и еще. Мои предварительные представления о турецких прелестях однако, исчерпывались образами булыжных мостовых и безлюдных кривых узких улочек с невпопад валяющимися арбузными корками. Ну, вдруг кто-то скажет энергично над самым ухом что-то вроде «айлюлю!» Все, пожалуй.

Особого желания ехать, честно говоря, я не испытывала. Но надо было что-то придумать на предстоящие майские, морально тягостные лично для меня, и я купила билеты до Стамбула. Мы с дочерью очень рассчитывали, что к нам никого не подсадят третьим, но самолет оказался удивительно полон, под завязку. И с нами всю дорогу молчаливо просидела русская девушка, летевшая к своему турецкому бойфренду или жениху. Потом она встретилась нам уже в городе, на причале, откуда отходят туристические пароходики. Была вместе с женихом или бойфрендом.

На этой набережной, коротая время до отправления нашего экскурсионного теплохода, мы попробовали жареные каштаны. Задолго до того я никак не решалась сделать это в Италии. Саша попробовала и категорически отказалась сразу — не понравились. Пикси на обязательном фото из поездки сидит между недоеденными каштанами, «пейджером» с маршрутом следования и картой нашего морского путешествия.

Стамбульские коты позировали нам везде. Даже на могильных плитах кладбища — по дороге вверх к кафе Пьера Лоти, куда мы проделали специально отдельный путь. В Эйюп мы поехали на пароходике по бухте Золотой Рог. Этот пароходик, вилявший от берега к берегу, представился мне чем-то вроде маршрутки до ближайшего пригорода. Местные ехали явно в мечеть целыми своими обильными семьями, и тут-то мы с дочерью увидели множество черных женских одеяний, которые в «светских», туристических кварталах не так нам примелькались.

К слову, я удивилась обилию магазинов, специализирующихся на религиозной женской одежде. В Риме меня тоже удивило огромное разнообразие церковных лавок буквально на каждом шагу, где можно приобрести одежду и атрибуты для всех рангов священников, чуть ли не вплоть до самого папы. Но там — все же Ватикан…

Коты между тем разрешали себя фотографировать везде и всюду: кот и его повар, кот, невозмутимо дрыхнувший под радиофицированного муэдзина, коты местного исторического музея (наверно, тайные побратимы эрмитажных!), коты-владельцы лавок, отелей и цирюлен. Однако больше тех самых вездесущих котов меня подкупила туристка из Франции, деловито доставшая из своего рюкзака хромому рыжему коту на Пере — специально припасенный для таких случаев фарш. Вот человек, абсолютно готовый ко всяким поворотам, — с уважением подумала я. А уж у меня в сумке всегда может найтись что-то совершенно неожиданное, вроде сигарет для курящих друзей или волшебная конфета — для маленького Савы.

 

Первого мая мы захотели прогуляться по площади Таксим и ее историческим окрестностям, но Серкут, менеджер апартаментов, предупредил, что по телику объявили готовность полиции номер один и запрет на утренние и дневные первомайские сборища именно в этом районе. Не дай бог, трудящиеся вдруг опять начнут что требовать.

Что поделать, мы смиренно погуляли по тихому Султанахмету, но потом вдруг обнаружили в себе силы пересечь Галатский мост с его рыбаками, чайками и мертвыми медузами, колышущимися в неестественно бирюзовой воде вперемешку с мусором. Навстречу приключениям мы поднимались вверх по кривым улочкам, ориентируясь на обзорную — тоже Галатскую — башню. По пути примечали манящие кафе и лавочки с развалами аппетитных дизайнерских штукенций.

Мы все же очень хотели дойти до площади Таксим, пусть к вечеру. И никак не ожидали, что все будет настолько категорично: улицы на подходах просто перегородили решетками, наставили полицейских машин на дежурство, и все. Ни пройти, ни проехать. И Галатский мост, кстати, для транспорта тоже был закрыт.

      

Ну и ладно, решили мы. Все равно уже устали, и достопримечательностей района Бейоглу насмотрелись вдоволь. Надо заметить, что Бейоглу до ХХ века был той самой Перой, куда отчаявшись пошла было Серафима в булгаковском «Беге» — заработать, предлагая себя морякам причаливших судов. Почему-то именно с этой мрачной мыслью я разглядывала этот район.

Однако таксисты назад в Султанахмет нас не повезли. Мост, говорят, закрыт. До восьми,  а то и до полдевятого вечера. И как попасть через Золотой Рог обратно — неизвестно. Только пешком. И мы пошли. А когда дошли до моста, у наших усталых ног плескалось море. 

И как только мы дошли до моста, движение открыли. Между движущихся машин расхаживал продавец бубликов с кунжутом — симит.

По пути мы вознаградили себя неспешными раскопками в приятном магазинчике дизайнерских штук. И посиделками в уютном, по замашкам — вполне европейском — кафе. Кофе был отменно хорош. Довольные, мы рассматривали винтажные картинки по стенам и хвастались друг перед другом своим уловом. Мое кольцо с гидротермальным кварцем — массивное, черненое — приятной тяжестью ощущалось на пальце. Сашины очки от солнца в «оригинальном чехле», правда, мы потом увидели на Гранд Базаре — совсем за другие деньги. Ну и ладно.

Не могу сказать, что полюбила Стамбул. К ощущениям той поездки примешалось много личных негативных ощущений. Скорее всего, Турция в том не виновата.

Счастливым знаком, наверно, могу считать стаю аистов, кружащих в небе над парком Гюльхане — совсем как в заставке «В мире животных». Никогда ничего подобного не видела.

Турецкие изобильные тюльпаны — а не те хрупкие худосочные недотроги, что осторожно и экономно высаживают в наши холодные газоны, — теснились мешая друг другу мясистыми луковицами, повсюду. В парке они уже отцвели на солнечных полянках и только начинали бурно раскрываться в местах потенистее. Из тюльпанообразных тонких стаканов с талией мы неизменно пили вкусный яблочный чай.

Тюльпанами же расписан шелковый шарф кричащих (золото! алый! индиго!) расцветок, который я купила в лавочке неподалеку от нашей «Сакуры». Там, где мое ожидание услышать «цигель-цигель» было особенно сильным. Но нам так никто и не сказал «айлюлю», — вместо этого мы видели целующихся котов, опустошенные чайные стаканчики на вычурных блюдцах, да беженку из Сирии, которая с утра пораньше выходила с двумя мальчишками на свое обычное место для сбора милостыни.

You may also like