Еще места силы, или Попробуй-ка выговори: Секешфехервар!

Мне было семь лет, когда жизнь изменилась. Мы уехали жить в Венгрию. В таинственный непроизносимый Секешфехервар. Из заснеженного  Куйбышева, где мы с сестрой приходили после саночных катаний заскорузлые, залепленные ледышками, где на день рождения мне подарили шоколадную цельную рыбу, и ее нужно было резать ножом на тонкие ломтики. В волшебную страну, где продавались разноцветные шарики жвачки в трубочках, — нам такой гостинец от папы, который уехал раньше, привез его сослуживец. Там была одна такая вкусная, апельсиновая! И мятные, кажется, тоже были.

Мама готовилась к отъезду. Она хлопотала о сборе вещей и об отправке контейнеров, так например, спички по совету родни были закуплены в товарных количествах. Что могли себе представлять в 1977 году о пусть даже ближнем зарубежье, каковой тогда была Венгрия, советские люди, ведь не существовало ни «Непутевых заметок», ни трэвел-блогов, ни даже интернета?

Мы с сестрой счастливо играли в эти спички. Строили из коробков длиннющие извилистые фигуры и толкали последний коробок, наблюдая за принципом домино. Устраивали с двоюродными братьями и сестрами прятки среди полуупакованных предметов обихода, прячась в буфетах и баках для кипячения белья.

Первый выход на улицу на новом месте совершенно сбил меня с толку. Мы приехали к папиному дню рождения, 27 декабря. Вышли погулять. В осенних клетчатых пальтишках и осенних же ботиночках, ведь было +8!

Елку наряжали конфетами и орехами. Как в сказках Гофмана. Наш контейнер с пожитками все еще шел медленной скоростью, а Новый год стремительно приближался. Мы с сестрой, еще до наступления праздника, растаскали сласти с веток, оставляя пустые фантики и пакетики. Наряжали пушистую длинноигольную сосну, а не худосочную елку, и так каждый год подряд. Как же меня удивили елки-палки в Союзе, когда мы вернулись!

Вообще, снег в Венгрии был радостью для детей и национальным бедствием для всех. Когда как-то аномально выпало примерно по щиколотку, мы не поехали в школу — весь город встал. И школьные автобусы, всеми любимые ПАЗики, тоже не поехали. Мы и вправду любили свой автобус, по утрам наблюдатели издалека высматривали его и зычно кричали, углядев: «Крыыысааа!» Почему уж он звался «Крысой», — загадка. Он был то оранжевый, то в светло-серую полоску. Рядом с водителем-срочником всегда сидел «старший» — офицер или прапорщик. Учительница русского, строгая дама в безупречном макияже и на каблуках, каждое утро уплотняла нас мелодичным голосом, воздев руку наподобие Ильича: «В салон! В салон!»

Много лет спустя, в январе, мы с мужем специально запланировали однодневную поездку в мой город детства из Вены, куда долететь легче, чем до Будапешта. Арендовали накануне машину, встали пораньше… Портье сказал, разведя руками, что лучше не рисковать. С ночи идет мокрый снег, на трассе Вена-Будапешт многокилометровые пробки, люди надевают цепи на колеса. Так я не попала в город детства. Наверно, в том был перст судьбы: тогда с нами не полетела в Вену Саша, — заболела, осталась дома. В гостинице, однако, к ее приезду подготовились: на дополнительной кровати лежал трогательный гостинчик — что-то сладкое и мыло в виде оранжевого мишутки.

Через 5 лет, тоже в январе, мы съездили в Венгрию уже вдвоем с дочерью. И то была поездка, полная сюрпризов для нас обеих. Доехали до Секешфехервара на электричке — всего и делов-то, около 40 минут с будапештского вокзала Дели или со станции Келенфёльд. Услышав тот же самый характерный мелодичный сигнал, предваряющий вокзальные объявления, что и в моем детстве. И Пикси с нами ехала, куда без нее. И хоть было -6, трескучий мороз по среднеевропейским меркам, мы получили максимум удовольствия от нашей прогулки.

Я не поверила глазам, увидев дом, из которого мы уехали 33 года назад (!), практически не изменившимся внешне. Какие-то дома в бывшем военном городке при СЭО снесли, какие-то перестроили… А вот одноэтажное здание штаба, где мы детьми читали стихи по случаю 60-летия СССР и пили чай с домашним «хворостом» и «орешками», не пострадало. Там сейчас благотворительный центр, можно прийти за бесплатными вещами.

Мы с Сашей догуляли до старого здания средней школы, которую я вообще-то всегда представляла в качестве ШКИДы, когда читала про беспризорников и Викниксора. По дороге я сделала попытку зайти в любимую некогда мороженицу, чтобы проверить, изменился ли вкус пуншевого мороженого, но она была закрыта по случаю рождественских каникул.

В самом центре города на площади с «шариком» — центром Европы — сейчас установлена веб-камера, и это было пару лет назад для меня как зеркальце Аберфорда Дамблдора, куда я могу заглянуть, проницая время и пространство. Под Рождество в нее можно смотреть, как выстраивают ряды деревянных павильончиков с подарками и игрушками, как шевелит ветвями большая ель, как раскачиваются от ветра декоративные «люстры». Как с небольшими задержками, плавно, как не в себе, движутся по площади жители городка и туристы.

Мы забрели с Сашей выпить кофе в здание ГДО (гарнизонного дома офицеров), там когда-то крутили первые эпизоды «Звездных войн», а еще конечно же, «Чапаева» и «Васька Трубачёва и его товарищей». Туда мы ходили с родителями на концерты Кобзона, Зыкиной и разных «Веселых ребят». Туда я ходила на уроки игры на фортепиано. Теперь на месте моего музкласса устроили туалет, как это ни странно, и какой тут ни ищи символизм и подтекст.
(Фото уже летнее, когда мы приехали еще раз, с сестрой).

А кофе с вишневой Кока-колой — за какие-то сущие копейки — мы выпили в кафе на месте прежнего магазинчика Военторга. Там дети любили покупать душистые прозрачные ластики с запахом ананаса или клубники, и офицерские линейки. Такая пожелтевшая со временем линейка у меня до сих пор лежит на работе, пользуюсь. Очень любили многие рисовать с ее помощью не только танки и самолеты, но и всякие фантазийные фигурки из отдельных милитаристских элементов.

Из здания ГДО можно перейти по длинному коридору в здание моей начальной школы, и я туда устремилась, не веря, что я здесь. Оказалось, там сейчас киноцентр. В крыле, где были классы и столовая с неизменными советскими репродукциями «Грачи прилетели», «Аленушка», «Иван-царевич на сером волке», сейчас затянутые черным кинозалы.

В столовой нам на завтрак давали диковинный тогда kremturo — мягкий творог с ванильным вкусом — в отдельных пластиковых баночках с крышечками из фольги! И самый вкусный хлеб на свете — свежие кифли. Это рогалики из белой муки, запах которых я снова так жадно вдыхала, первым делом купив их в Будапеште, в первом попавшемся АВС.
(На фотографии — прочие всякие ностальгические продукты, улов из ближайшего магазина).

А еще я забежала на второй этаж моей бывшей начальной школы, где у нас когда-то проверяли технику чтения, и в рекреации которого мы в самодельных бескозырках отрабатывали шаг для смотра строя и песни. Дело было во втором классе, я была командиром. И это крыло я всегда представляла, когда читала про Хогвартс, в том месте, где Пожиратели Смерти уже ворвались в школу, а Дамблдор вот-вот полетит вниз с башни…

Летом мы, уже с сестрой, согласовали планы и еще раз поехали в Венгрию. Экстремальные температуры в +36…+38 нас поджидали в том августе. Но мы выполнили свою мечту: сделать фотографии на тех же местах, что и 35 лет назад. И об этом я уже что-то писала, но и еще напишу. И конечно, Венгрия — да вся страна, не только отдельные города и веси, — это мое место силы. Там мне хорошо, там я чувствую себя дома.

upd: папа поправил меня — неправильно указала даты и факты.

You may also like