«Двенадцать» Блока

Моя сестра была одной из Двенадцати. На премьерной вечеринке сестра собирала автографы участников на импровизированную программку. Один из самых талантливых студклубовцев расщедрился на экспромт:

«Описать великия деянья
Анна Иоанновны — вопрос…
Нам плевать на иха одеянья,
Мы вас любим, мадмазель, до слез!»

На днях у знакомого вконтакте на стене стала слушать записи поэтов Серебряного века. Блок, Есенин, Ахматова читают свои произведения. Звуки шуршат, скрипят. А голоса — с трудом привязываешь к портретному образу, знакомому с детства.

Блок неожиданно плотен, основателен, конкретен. Выговаривает свои «Двенадцать» и «Скифов» почти бесстрастно.

Спокойно как-то, в сравнении со страстями, бурлившими лет 25 назад под сводчатым потолком нашего студклуба. «Двенадцать» ставил Владимир Аркадьич. Кроме парней, несколько девушек тоже играли, прячась в бесформенные мешковинные одеяния, лица — с трудом угадывались. Или у них были маски? Я уже не помню. Кажется, фонарики еще были, играли в полутьме.

Моей работы была афиша к спектаклю. Получив задание, припомнила расписной агитационный фарфор, виденный в Русском на выставке художников 20-30-х годов. Там были контрастные красный и зеленый, шутовские пляшущие орнаментальные буквы. Афишу я рисовала мелкими деталями, цветными карандашами. Конечно, она получилась невыразительной, мимо нее пробегали в гардероб не задержавшись.

А текст в исполнении Блока — не из-за обязательного пункта школьной программы, а из-за того студклубовского спектакля — сегодня слушала и вспоминала легко и радостно. И хотела в паузы подставлять «находки режиссера» вроде строфы, пропетой как романс «Не слышно шуму городского…»

You may also like