Мой первый книжный шкап

(тема позаимствована у О.Э.М.)

Мой первый книжный шкап — и не мой вовсе, а моей бабушки, Валентины Ивановны. Точнее, не только ее, а общий, достояние всех девятерых внуков и пятерых детей. Имя бабушки, ставшее родным, до сих пор не желаю делить ни с экс-губернатором, ни с няней дочери, ни с ее же учительницей математики. Бабушкин шкап, со стеклянными дверцами с желтыми задергушками внутри, хранил сокровища вроде «Занимательных задач», подборки журнала «Наука и жизнь», самым ценным в котором был раздел «Маленькие хитрости». Из художественной литературы помню книжку «Максимка», про негритенка. И не очень мне интересных «Гарантийных человечков» Эдуарда Успенского.

Потом был стеллаж. Сколоченный папой из подручных материалов и окрашенный белой краской, он служил перегородкой, закрывая наши с сестрой кровати от посторонних глаз в проходной комнате, где мы с ней жили. Это уже в Венгрии. Когда одна из нас (то есть, я) поутру вдруг обнаруживалась заболевшей, другая (похитрее первой, то есть Аня) принималась отчетливо кашлять, чтобы мама на кухне услышала. Мама оставляла обеих дома («контактные дети!»). Родители уходили на работу, и мы уже свободно могли играть в плюшевых тигров, обмотавшись одинаковыми желто-коричневыми пледами и привязав их к рукам и ногам своими бантиками для косичек, либо читали одновременно две одинаковые книжки, например, «Малыш и Карлсон, который живет на крыше».

Папа в местных книжных магазинах всегда покупал по два-три экземпляра особо востребованных изданий, чтобы иметь возможность в Союзе их обменять на что-то не менее дефицитное. В Венгрии с книгами было поинтереснее, чем на родине, поэтому походы в книжный для меня были сюрпризом, радостью. Помню предвкушение чего-то очень приятного, когда приехав из Будапешта, он вносил свой изрядно потолстевший командировочный портфель. Там лежало несколько аппетитных свертков с пока еще не известными нам книгами. Так же аппетитно, чтоб не помять, упаковывали в полупрозрачную хрустящую бумагу пирожные Эстерхази в нашем любимом кафе, в котором еще подавали каштановое пюре со сливками. Пару лет назад, обдумывая дочери подарок на день рождения, я накупила ее любимых антиутопий и завернула их в подарочную бумагу — таким же манером, как делали в книжных магазинах Будапешта и Секешфехервара.

Мы выбирали одинаковые главы «Карлсона» и синхронно читали, и когда сестра, читавшая быстрее меня, начинала умирать со смеху, она дожидалась меня, чтобы мы могли насмеяться вдоволь уже вдвоем.

Безусловные лидеры моего читательского детства – «Русские народные» (чего стоила Марья с непонятным отчеством Моревна!), «Чукотские» (как нерпа набивалась в женихи к одной девице: пришла, уселась перед ярангой и давай обрезать ножом себе ногти! ОбрезАла-обрезАла, пока не вызвала волнение среди родственников невесты. И добилась-таки своего, помнится! Я до сих пор ломаю голову над логикой этого сватовства), «Амурские» (эту книжку я просто зачитала, напрочь истрепав великолепную суперобложку с радугой) и очень разные другие сказки.

Кроме них, отчетливо помню сборник рассказов Леонида Пантелеева. «Республику ШКИД» тоже помню, но его истории о гражданской войне, о бидоне бордоской жидкости для опрыскивания помидорных кустов от вредителей, которую он зачем-то таскал за собой под обстрелами, о мальчике лет 14 — инвалиде Первой Мировой, просившем милостыню на улице, запомнились сильнее «Шкиды». А вот старенький тоненький «Пакет» помню как раз в бабушкином шкафу. Тогда читала и до последних почти страниц недоумевала: что за пакет? почему «Пакет»?

И «Что такое? Кто такой?» — оранжевые тома детской энциклопедии с тисненым корабликом на обложке – помню как универсальный источник сведений для школьных рефератов и докладов. В безынтернетные времена, когда в библиотеку идти было лень или некогда, удивительным образом почти всегда выручали эти книги. Из-за солидного веса своего и размера они стояли на самой нижней полке нашего самодельного стеллажа, рядом с «Амурскими сказками». В энциклопедии можно было найти материал не только для доклада, но и для многочисленных классных стенгазет. Да! Я же всегда была главным редактором!

Чего только не вспомнишь, вспоминая свой первый книжный «шкап».

You may also like